Избранные произведения. Том III

И тут Верка заметила, что в правой руке детеныш держит небольшую плетку и время от времени ударяет ее кончиком по своему сапожку. На нем еще и сапожки!

— Только без лишних движений, — нежно пропел детеныш. — Раз уж ты пришла к нам в гости, то будь любезна, пройдись со мной на экскурсию.

— Никуда я не пойду!

— Еще как пойдешь!

Но Верка уже не смотрела на детеныша.

— Что вы сделали с Олегом Владиславовичем? — спросила она. — Говорите же! Ему плохо? Вы его избили?

Она никак не могла заставить себя произнести слово «убили».

— Нечего соваться, куда не просят, — ответил детеныш. — Сам виноват. Я ему глотку перегрыз. Смешно?

— Вас всех посадят! — закричала Верка. — До вас доберутся!

— Возможно, в следующем поколении, — загадочно ответил малыш. — А пока нас еще отыскать надо. И будь уверена, что вход сюда уже исчез. Ты — последний посторонний человек, который сюда попал. Мы не можем рисковать. Идем, идем.

Но Верка не двинулась с места:

— Ему нужна помощь! Разве вы не видите, что у него кровь течет?

— Вся вытекла.

Детеныш поднял плетку и коротким движением стегнул Верку так, что она взвыла от боли.

— Ты с ума сошел!

Она кинулась на детеныша, но тот оказался куда резвее, чем она предполагала. Он не только успел отпрыгнуть, но и снова стегнул Верку. Ой, как это было больно!

— Еще хочешь? Нет? Тогда иди туда! — Детеныш показал, куда идти, и сказал: — Твой Олег уже на том свете, так что можешь за него не переживать.

Верка пошла вперед. Теперь у нее оставалась одна надежда, что сейчас в подвал ворвутся врачи. На боевых конях или на танках, с песнями и барабанной дробью и разнесут все это бандитское гнездо.

На самом деле таких мыслей у Верки не было. Когда тебя пугают, ты пугаешься, а когда приговор уже объявлен и ведут тебя на виселицу или вырывать зуб, то человека охватывает особая экзаменационная тупость. Если вы когда-нибудь сдавали экзамен и вам попадался неизвестный билет, а шпаргалки не было, то вас охватывала именно такая тупость. Смотришь в окно, суетятся воробьи, плывут облака и дует ветер, а тебе уже все равно, потому что обещанного велосипеда не купят. Жизнь закончилась, почти не начавшись.

Верка обернулась.

Олег Владиславович так и лежал, подогнув ноги, словно уютно спал. Все тут было невсамделишное.

Детеныш подтолкнул Верку в следующую большую комнату.

Блондинка уже сняла куртку, под ней оказалась джинсовая рубашка. Топор лежал на длинном низком столе, покрытом голубым пластиком.

— Что-то зачастили к нам гости, — сказала женщина. — Чего ты здесь забыла, девочка?

— Я не знаю… — пробормотала Верка. — Я нечаянно…

Она понимала, что ее слова звучат глупо и даже смешно. Но придумать ничего не смогла.

— Я здесь живу, — сказала она. — Это наш подвал.