Избранные произведения. Том III

Но генералы редко живут в реальном мире — они умеют пустить по кругу нелепый слух и сами поверить в него.

В России не было традиции военных переворотов. Армию обычно использовали и отправляли в казарму. Но в 1917 году армия была воюющей, поглощавшей большую часть ресурсов и усилий государства. Россия жила ради армии, а не армия ради России.

Если Керенский был лишь помехой, то боялась армия левых демократов: вот кто был повинен в бедах России. Это они, демократы, армию якобы не любили, не ценили и, что самое страшное, мешали народу любить своих генералов.

Для армейской верхушки не было разницы между породами демократов, что сыграло грустную роль в истории белого движения. Для генерала равными врагами был эсдек Ульянов и кадет Милюков.

Для Керенского разница в обличье демократов была очевидна и кардинальна. Он сам был умеренным демократом, и для него левые радикалы, как эсдеки, так и эсеры, были наковальней. С каждым днем средний слой, та разумная часть общества, на которую мог опереться Керенский, становился все тоньше — разочарование в Керенском было разочарованием в судьбе. Керенский не мог накормить Россию и победить Германию. Он лишь старался сделать это. Старания его были не видны, результаты ничтожны. Поэтому, видя, как тяжелеет молот, как готовятся к перевороту озверевшие от падения дисциплины и митингов генералы, понимая, что растут силы левых радикалов, Керенский мог мечтать лишь о том, что он успеет убрать с наковальни свою хрупкую голову, прежде чем по ней ударит молот. А если удастся так сделать, то молот ударит по наковальне, и ему предстоит выяснять, кто же из них крепче.

Тем временем молот изготовился к удару, во главе армейского заговора стал энергичный и простой генерал Лавр Корнилов.

Первоначально переворот должен был состояться во время Государственного совещания в Москве 12–14 августа. Подготовкой к нему стали страстные выступления против Временного правительства и радикальной части делегатов совещания. Монархист Шульгин заметил в те дни, что, если бы пять месяцев назад кто-то посмел вслух подобным образом высказаться о революции, его бы растерзали на части. Ораторы требовали ликвидации Советов и строжайших мер против эсдеков.

Но уверенность правого крыла совещания была поколеблена, когда эсдеки, имевшие сильные позиции в профсоюзах, объявили в Москве всеобщую забастовку, на которую откликнулись почти полмиллиона человек.

25 августа, полагая, что армия сможет одолеть радикалов, Корнилов потребовал передачи ему всей военной и гражданской власти.

Умеренные и правые министры, что еще оставались в кабинете Керенского, подали в отставку. Некоторые из них надеялись, что Корнилову понадобится свое правительство и они в него войдут.