Избранные произведения. Том III

Андрей понял, что если корабль сейчас быстро пойдет ко дну, увлекая его за собой, то он успеет перенестись с помощью портсигара на несколько дней в будущее и у него будет шанс выплыть. Андрей, уже не суетясь, открыл дверь в коридор и был удивлен тем, что там темно, — видно, вода добралась до жизненных центров транспорта и электричество выключилось.

Андрей помнил, куда бежать, и даже примерно знал, сколько шагов от каюты до салона. Он побежал и тут же врезался в какого-то человека, который глухо вскрикнул и попытался вцепиться в Андрея, но Андрей вывернулся.

— Идите за мной, сюда! — крикнул он.

— Иду, иду, — откликнулось сразу несколько голосов.

Вот и салон. Здесь светло — дневной свет вливается в иллюминаторы. Видно, насколько круто накренился «Измаил» на нос — у лестницы образовалась кучка кричащих и мешающих друг другу людей. Теряя равновесие, они мешают друг другу подняться наверх и уже не понимают, что им надо сделать, чтобы спастись.

Андрей подбежал к людям, топтавшимся у лестницы, и резко рванул на себя толстого мужчину, который застрял на подъеме и, вцепившись в соседей, полностью перекрыл лестницу.

— Спокойно! — закричал Андрей что было сил, но не его голос, а освобождение лестницы сыграло основную роль — люди кинулись наверх, толкаясь чемоданами, схваченными в спешке и безумии вещами. Уже поднявшись наверх, в ослепительное, доброе солнечное утро — в такое утро не бывает трагедий, в такое утро люди не могут погибать, — Андрей увидел вдруг не людей, а вещи, которые люди несли, чему они отдали предпочтение. У некоторых были чемоданы, и малые и, чаще, объемистые — вот пожилая чета, еле живые, волокут чемодан, который размером больше их самих, — словно собираются на этом чемодане плыть, как на плоту. А этот мужчина несет картину — в большой массивной золотой раме — картина плохая, даже Андрею это понятно, — но почему-то именно она воплотила сейчас для этого человека самое дорогое, что нужно унести с тонущего корабля. Мимо пробежала женщина в шубе, надетой на один рукав, второй рукой она прижимала ребенка…

Палуба накренилась настолько, что на ней было трудно стоять.

Андрей ринулся к борту, где более всего толпился народ.