Избранные произведения. Том III

Так случилось и у дверей Ольги Трифоновны — у них с профессором были соседние апартаменты.

Андрей коротко и громко постучал — он спешил спасти профессора.

Никто ему не ответил. Он постучал еще раз — так же пулеметно, — в ответ прозвучало какое-то мычание, и Андрей принял его за разрешение войти. Он толкнул дверь, она не поддалась — Андрей толкнул ее сильнее, совершенно не рассчитав своих сил, и сорвал крючок, на котором держалась дверь. Дверь распахнулась, Андрей вбежал в апартаменты и пробежал несколько шагов по инерции, прежде чем сообразил, что он не видит ничего вокруг, — жалюзи были опущены, шторы сдвинуты, и потому в комнате было полутемно и вроде бы даже чуть прохладнее, чем снаружи.

Стараясь понять, куда попал, Андрей оглядел большую, заставленную мебелью комнату, взор его упал на преувеличенно широкую кровать под розовым балдахином. На кровати лежало невероятное существо — у него было несколько ног, много рук, но отсутствовало лицо. И лишь проморгавшись, Андрей сообразил, что на ложе находятся любовники, замершие в страстной позе, так что пятки задранных полных ног Ольги Трифоновны находятся на уровне груди Андрея. Перепуганные стуком в дверь и грохотом появления Андрея любовники замерли, вернее, окаменели… Андрей сам растерялся настолько, что стал вести себя как человек, нарушивший всего-навсего мирное чаепитие.

— Простите за беспокойство, мне только надо взять капли для профессора. Ему дурно с сердцем. Я возьму и уйду, не беспокойтесь, я на минутку.

Ответом была тягучая пауза, в ходе которой Андрей смог, хоть и не хотел того, разглядеть ягодицы ветеринара и впившиеся в эти ягодицы сильные пальцы профессорши.

— Да скажи ты ему, в конце концов! — глухо отозвался наконец голос Метелкина. — Пускай возьмет!

— На столике, на столике у зеркала, — так же приглушенно сказала Ольга Трифоновна, и ее пятки начали медленно опускаться к простыне, а пальцы оторвались от ягодиц.

— Вы отдыхайте, отдыхайте, — сказал Андрей, потому что молчать было совсем уж неприлично, — я не хотел вас отрывать."

"— Какое уж отдыхайте, — зло сказал окончательно опомнившийся Метелкин, слезая с профессорши, которая сразу отвернулась на бок, подальше от Андрея, натянула на голову простыню.

Андрей подошел к столику, там стояло несколько пузырьков.

— Простите еще раз, — сказал он, — а какой пузырек?

Ответа не было. И Метелкину пришлось вмешаться:

— Ольга, тебя же спрашивают, какой пузырек?

— Зеленый, — прозвучало чуть слышно, и плечи княгини Ольги начали дергаться — она рыдала.

— Берите и уходите, — строго сказал Метелкин.