Избранные произведения. Том III

Сам господин Гюндюз принес белье Андрея и злополучный кувшин. Он извинился за недоразумение.

— Это я виноват, — сказал Андрей, поджидавший его, сидя на ложе и закутавшись в одеяло.

— Моя родственница, — сказал Осман, — не привыкла к таким случаям. Она чуть Богу душу не отдала, понимаешь?

И тут он принялся смеяться, а лицо его стало клубком шерсти.

— Ты можешь, конечно, помыться внизу, где все моются, — сказал он. — Но будешь стесняться, и другим нехорошо. Одевайся.

Белье Андрея было еще чуть влажное.

— Вы стирали его? — удивился Андрей.

— Это была глупость, — сказал Осман. — Не надо было стирать. Но уже поздно — постирали. Простирали, чтобы кровь смыть, понимаешь?

— Да, конечно. — Андрей понял, что крови на одежде, наверное, было немало. Значит, они намерены его отпустить. Иначе, даже постирав одежду, ее не стали бы возвращать.

Одеваясь, Андрей понял, что за ночь нечто изменилось, — это был совсем другой Гюндюз. Не враг, а как бы хозяин дома, в котором Андрей остановился переночевать и у которого вчера за ужином случайно облили одежду томатным соусом. Но, может, это хитрость?

— Простите, а который час? — спросил Андрей.

— Уже утро. Восемь часов половина.

— Меня уже хватились, — сказал Андрей.

Интересно, что ответит Осман на этот вопрос.

— Не волнуйся, — сказал тот. — Скоро будешь в гостинице.

— И что я скажу?

Андрей как бы присоединился к игре, правил которой не знал, ее вел Осман, делавший вид, что ничего особенного не произошло."

"— Скажешь, что на тебя напали, все скажешь — только имени не скажешь, — сказал Осман, и черные глазки сверкнули в полутьме, как отполированные бусинки.

— И это? — Андрей показал на свою шею.

— Очень страшно расскажи — как тебя пытали…

— А потом?

— А утром ты убежал.

— И это я всем скажу?

— Всем скажешь. И Аспасии скажешь, и Метелкину скажешь.

Андрей кончил одеваться и теперь чувствовал себя увереннее.

Поэтому он смог задать главный вопрос.

— Что изменилось? — спросил он. — Вы узнали, что я — другой Берестов? Что произошла ошибка?

— Может быть, — сказал Осман.

Он подошел к Андрею ближе — оказалось, что он на голову ниже своего пленника, достал из кармана пиджака длинный конверт.

— Расскажи, — сказал он, — кто тебе его дал?

— Ахмет, — сказал Андрей. — Мой друг Ахмет Керимов.

— Зачем ты молчал, не отдавал? А что было бы, если бы мои аскеры тебя зарезали?

— Это место было закрыто. Кофейня у порта. С кораблем.

— Это правда, — согласился Осман, словно Андрей сразил его сильным аргументом в ожесточенном споре. — Этого ты не знал.

— Я решил, что за письмом придут.

— Правильно решил, — согласился Осман. Он улыбался неуверенно и даже застенчиво — видимо, с его точки зрения, он совершил большой промах.