Избранные произведения. Том III

Мученик не был вооружен, он держал в руке небольшой белый флажок.

— Мы предлагаем переговоры! — кричал он. — Прекратим братоубийственную вражду! Товарищи солдаты! Граждане свободной России! Бросайте оружие и переходите к нам, потопим в море угнетателей Романовых! Хватит им пить нашу алую кровь и насиловать наших жен.

— Так стреляйте же! — прошипел Коля солдату.

— Нельзя, лейтенант, — ответил солдат. — Они же с белым флагом.

— Какого черта — с белым флагом! — закричал Коля, вырывая рукоятки пулемета у солдата. Корень всех его зол и неудач был в этом опереточном генерале — в солдатской шинели и прусском «пикельхельме», из-под которого торчали рыжеватые лохмы.

— Эмиссар! — бормотал Коля. — Я те покажу, эмиссар!

— Нельзя, — повторял солдат, мешая Коле, и тот отталкивал его.

Крики Коли донеслись до Мученика, который, размахивая белым флажком, начал отступать, но не побежал, как побежали его спутники, боевые советчики с револьверами.

Коля смог наконец нажать на гашетку, пулемет выпустил две или три пули, и ленту заклинило.

— Я же говорил, — произнес над ухом солдат, — я же предупреждал, ваше благородие.

— А идите вы все куда подальше! — рассердился вконец Коля и, решившись, поднялся и пошел ко дворцу. Он не оглядывался, будучи уверенным, что никто не будет в него стрелять. А если даже и стреляли, он этого не услышал.

Дверь во дворец открыл князь Юсупов. Жан стоял за его спиной.

— Вы истинный герой, господин Берестов, — сказал Жан. — Вы также, князь. Я доложу о вашем подвиге ее величеству.

Коля внутренне улыбнулся — и сам не понял сначала, что же смешного в словах Жана. Потом сообразил: смешное было не в словах, а в том, что доклад об отличившихся на поле боя офицерах намеревался делать ливрейный лакей.

— Дурак, — сказал устало князь Юсупов, — ты боишься, что я доложу раньше и все поймут, что ты праздновал труса.

— Я не герой и не офицер, — ответил Жан смиренно, но нагло.

— Пошли смоем эту грязь, лейтенант, — сказал Юсупов.

Коля с благодарностью согласился.

В малой гостиной почти ничего не изменилось.

— Мы наблюдали из окна, — сказала Мария Федоровна, — подойдите ко мне, мон анфан.

Юсупов и Коля подошли к императрице.

Старуха встала, каждого, притянула сухой ладонью к себе, поцеловала в лоб.

— Спасибо, — сказала она по-русски."

"На диване сидел полковник Баренц. Голова его была аккуратно перевязана. У виска сквозь бинт просачивалась кровь. Рядом стояла горничная Наташа со стаканом воды. Полковник был в беспамятстве.

— Положение наше неприятно, — сказал Колчак. — Охрана оказалась совершенно не готова к быстрому наступлению противника.

— Ими командовал Мученик, — сказал Коля. — Я его узнал.

— Это не важно, — сказал адмирал.