Проиграй мне себя

— Что, зацепила? — Николай понимающе покачал головой. — Говорю, зачетная. В постели скромничает, но, согласись, впечатление производит на окружающих. Статусная штучка. Так вот, чтобы Кирочка не пострадала, ты дашь мне еще денег. Совсем немного. Всего двадцать штук зеленых. Для тебя это, господин Морозов, сущие копейки, — довольный собой Николай даже не замечал, что я готов разорвать его здесь и сейчас.

— Я бы тебе крайне не советовал вымещать свои комплексы на Кире, — дал ему дельный совет с намеком, предоставляя белобрысому последний шанс.

— А то что? Ты свалишь в свою Москву, а я останусь тут и буду трахать Киру. Нет ничего удобнее, чем считающая себя виноватой девушка, — борзость пацана просто-таки зашкаливала. Все, придурок, ты сам нарвался. А он, не замечая перемены в моем настроении, дальше заливался соловьем: — Дура она. Еще и прощения просить будет, что перед тобой ноги раздвигала.

Одним широким шагом преодолел разделяющее нас расстояние. Схватил придурка за загривок и прижал смазливой мордой к столику, на котором стояли пепельницы. Очень не люблю прибегать к физическим аргументам, но пацан реально краев не видит.

— А теперь слушая сюда, Николай, — физически я сильнее, да и как правильно держать, точно знаю. Ярость волнами расходится по телу. С трудом сдерживаю себя, чтобы не свернуть недоумку шею. Твареныш отчего-то уверен, что все ему сойдет с рук. — Внимательно слушай, два раза повторять не буду. Денег ты не получишь. Не то что доллара, копейки от меня не увидишь. И не стоит уповать на мою кристальную репутацию. Тут вот какое дело… Лежать, — скомандовал как собаке, и чуть сильнее сдавил ему шею. Парень захрипел. — Не надо думать, что ты умнее других.

Перехватил мажорчика за волосы на затылке, потянул, заставляя выпрямиться. Прямо посмотрел ему в глаза. Сученок вздрогнул. И не с такими приходилось дело иметь, так что опыта у меня хватает.

— Тут ведь вот какое дело, Николай. В наше время информацией можно играть, как угодно. А то, что ты ничего не нашел и до сих пор не понял, с кем имеешь дело, говорит лишь о том, что руки у тебя коротки. Понял? — говорил я спокойным вежливым тоном. Те, кто хоть раз столкнулся со мной лбами, знают этот тон. Крайняя стадия ярости. Дальше следуют только санкции. Жесткие и порой жестокие. — Понял? — еще сильнее и больнее потянул его за волосы, и добавил властности в голосе.

Глаза мажорчика стали просто огромными, в них плескался испуг и проступили слезы из-за моей хватки на его гриве. Кажется, до него только дошло, кого на самом деле он решил шантажировать. Отпустил этого слизняка и выпрямился, сложив руки на груди, продолжая нависать и давить на пацана морально.

— Если мне покажется, просто покажется, что ты роешь под меня, я разбираться не стану.