Проиграем?

"

"– Ты только не злись и не вставай сразу в позу, чтобы побесить меня, – неожиданно произносит он, как только залпом выпивает содержимое бокала.

– Ты о чем?

– Сходи, пожалуйста, к гинекологу, пусть он подберет тебе таблетки, – удивительно мягким голосом просит, а не требует как обычно Леша. И да, в любом другом случае я бы его побесила, но не сейчас.

– Ладно, – соглашаюсь я.

– И это все? Так просто? – усмехнувшись, произносит он, налив очередную порцию.

– Не хочу тебя бесить сейчас.

– Почему?

– Потому что мне тебя жалко.

– Жалко? – удивленно вскидывает бровь. – Меня никто не посадит, успокойся. Да, с ментами неприятно иметь дело, но не так уж и страшно. Я ж его не грохнул, ничего мне не припаяют, – вновь выпивает залпом содержимое бокала. – Зато он сядет.

– Я не про это.

– А про что? – ставит бокал на журнальный столик. Молчу, не зная, что сказать.

– Хочешь я тебя… поглажу?

– Погладишь?

– Ага. Голову. Ну типа массаж.

– Хочу, – усмехнувшись, произносит Леша и уже в следующий момент его голова оказывается на моих ногах.

Аккуратно прикасаюсь к его лбу и начинаю почти невесомо проводить кончиками пальцев. Постепенно перехожу на волосы, чувствуя, как он расслабляется.

– Так что там про жалость, Жень?

– Я знаю, что твоя дочка пропала с детской площадки и твоей жены не было рядом.

– Да, – задумчиво произносит Леша. – В это время она была со своим московским ебарем. Именно в этот момент ему в очередной раз приспичило приехать в наш городок и присунуть моей жене. Мы тогда жили не в нашем Мухосранске и не в Питере. Видимо, ей было не с кем оставить Машу.

– И что было дальше с девочкой? – вот зачем я это спрашиваю?! И себе делаю хуже, и ему.

– Да я и сам не знаю. Просто сухие факты судмедэкспертизы. Мою дочь нашли в лесу через несколько дней с тринадцатью ножевыми ранениями. Кстати, того кто это сделал, так и не нашли.

Молчу, не зная, что сказать. Хотя, что тут можно в принципе сказать? Пытаюсь подавить образовавшийся ком в горле и позорно не разреветься перед Лешей. Но сдержать рвущиеся наружу слезы не получается. Смахиваю ненужные слезы тыльной стороной ладони и продолжаю гладить Лешу.

– А можно еще вопрос?

– Жги.

– Разве твою жену не должны были посадить за оставление ребенка в опасности.

– От сто двадцать пятой статьи ее отмазал московский ебарь. Важной шишкой был тогда. Очень важной, – шумно вздохнув, произнес Леша и тут же резко приподнялся с места. – Забудь, – тянет меня за руку и накрывает мои губы своими, обдавая запахом алкоголя.

Глава 28

Эстетическое, мать его, наслаждение текучим потоком распространяется по телу, когда смотрю на то, как Женя сейчас выглядит. Распущенные волосы растрепаны, нижняя губа закушена. Тихонько постанывает.