Табу на вожделение. Мечта профессора

Я злюсь на самого себя! Ведь даже зная, какая ты лживая… зная, чемты промышляешь и как на самом деле относишься ко мне, я… ничего не могу с собой поделать!

* * *— Простите? — ошарашенно.

— Ты все прекрасно слышала. И поняла.

Конечно, она поняла. Любой на ее месте понял бы.

Но так обидно стало вдруг. Так тяжко и невыносимо больно.

Словно острую заточку прямо между ребер вогнали.

Что есть мочи прикусив щеку изнутри, Юля уставилась на Каримова взглядом, полным презрения. А после, разозлившись окончательно, ударила его ладонями в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя. С места он не сдвинулся.

Но рассвирепел еще больше. Его дыхание сбилось. Взгляд потемнел.

Каримов бросил папку с документами к их ногам, освобождая вторую руку.

Руку, которая тут же легла на ее талию. Властно и требовательно.

— Не знаю, за кого вы меня принимаете, — гневно выплюнула Юля ему в лицо, — но мне это надоело! Я вам не девочка для битья! Обидите меня еще хоть раз — отомщу! И плевать мне на последствия! С этого дня я запрещаю вам повышать на меня голос! Запрещаю ругать меня на глазах у всей группы! И трахать своих баб, представляя на их месте меня, я вам тоже запрещаю! Нечего моим именем всяких стриптизерш называть! Понятно?

Столь гневная тирада произвела на него совершенно неожиданный эффект.

Он улыбнулся. Медленно. Заторможенно. Плотоядно.

Испепеляя ее. Раздевая. И пожирая своим поплывшим масляным взглядом.

Попова замерла точно пришибленная, ощущая дрожь в коленях.

Гул в ушах. И странное тепло внизу живота. Томное. Манящее.

— Ох, милая! — раздался его зомбирующий, продирающий до мурашек шепот. — Ты не в состоянии запретить мне ровным счетом… ничего! Но…

— Но?

— Ты можешь хорошенько попросить!

— Это как же?

— Примерно… так!

Юлю кинуло в жар, когда он прижался к ней всем телом, пробудив к жизни миллиарды нервных окончаний на ее коже. Сверхчувствительной. Нежной.

— Марат Евге…

— Ш-ш-ш!

Не разрывая зрительного контакта, мужчина переместил свою руку с талии девушки на живот. Затем ниже. Ниже. И еще немного ниже. К пуговице на ее джинсах. Юля запаниковала, невольно впиваясь ногтями в его запястье.

— Что вы делаете?

— Как ты там сказала? Я не до конца тебя «отчитал»? Сейчас отчитаю!

Пульс взревел, оглушая. Выброс адреналина в кровь был запредельным.

— Вы с ума сошли?

— Не мешай! — хрипло возразил Каримов, пытаясь протолкнуть руку под ее одежду. Под джинсы. И даже под нижнее белье.

«Господи! Он хочет… Он собирается…»

— Нет! — испуганно пискнула, перехватывая его ладонь. Выразительно глядя ему в глаза, отрицательно замотала головой. — Пожалуйста!

Марат нехотя остановился. Отстранился. И ядовито произнес.