Табу на вожделение. Мечта профессора

Серп (по личной просьбе Макарова) освободил Лену от занятия и отправил на отработку прогулов к Виктору Эдуардовичу.

Тайком поглядывая на Каримова, Попова могла думать лишь об одном:

«Когда же ты настоящий? Здесь, за кафедрой? Или там… в лесу?»

Едва прозвенел звонок, мужчина покинул аудиторию.

Недолго думая, Юля ринулась следом.

— Марат Евгеньевич! — окликнула его, настигнув в коридоре.

— Не сейчас, пташечка! — приглушенный рык.

Поддавшись странному импульсу, какому-то… необъяснимому порыву, она настойчиво схватила заведующего кафедрой за локоть, удерживая на месте. А затем, глядя ему прямо в глаза, твердо отчеканила:

— Нет, сейчас!

Глава 15

Изумленно вскинув брови, Каримов уставился на нее так, будто впервые увидел. Его и без того темные глаза сделались теперь практически черными из-за зрачков, заполнивших почти всю радужку. Его мощная грудь тяжело вздымалась под напором легких, жаждущих кислорода. Даже черты его лица заострились, как у зверя, готового разодрать глотку своей жертвы в любую секунду. Как у хищника. Дикого. Жестокого и беспощадного. Странно ухмыльнувшись (а скорее уж, угрожающе оскалившись), Серп сухо обронил:

— Солнышко, ручки-то при себе держи! Ты же не хочешь, чтобы в ответ я начал распускать… свои? М?

Марат выразительно посмотрел на ее ладонь. Юля же не сдвинулась с места. Пребывая в какой-то пугающей прострации, она продолжала удерживать его.

И дрожать, с ног до головы покрываясь мурашками. От страха. От волнения. От необъяснимого трепета, вызванного их внезапной близостью.

Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала жар его тела.

Твердость мышц. Силу, бурлящую в этом человеке.

— Нет! — судорожный вдох. — Не хочу! Но…

— Тогда не провоцируй! — прервали ее на полуслове.

— …это единственный способ заставить вас остановиться!

— Да неужели? — скептически.

Каримов сделал крохотный шаг навстречу, будто намеренно вторгаясь в ее личное пространство. Будто намеренно подавляя ее своей сумасшедшей аурой. Ощущая неловкость каждой клеточкой кожи, Юля отдернула руку, словно обожглась, и медленно отступила назад. На безопасное расстояние.

Туда, где было легче дышать. Туда, где сердце грохотало в груди чуть слабее.

Туда, где рассудок немного прояснялся. Следующие секунды прошли в неловком молчании. Наконец, отвесив себе мысленную затрещину за излишнюю эмоциональность, Попова тихо поинтересовалась:

— Что случилось, Марат Евгеньевич?

Мужчина тяжело вздохнул. В одной руке он сжимал папку с документами.

А вот вторую, свободную, ладонь поспешил раздраженно запихнуть в карман брюк, словно заранее принял меры, чтобы ненароком не прикоснуться к ней.

— Что ты имеешь в виду? — отозвался завкафедрой, прожигая в ней дыры своим зловеще-задумчивым взглядом.