Табу на вожделение. Мечта профессора

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Она завопила так громко и задергалась так отчаянно, что Каримов едва удержал ее ноги на своих плечах. Стало ясно — кончила. Кайфанула.

И теперь пыталась прийти в себя. Но Марат не позволил.

Осторожно переместил ее бедра на свою талию и выпустил из боксеров колом торчащий член. Он налился кровью и разбух столь сильно, что уже побаливала головка. Осознав, что происходит, Юля напряглась.

— Не нужно, милая, — склонившись над ней, мужчина принялся покрывать ее лицо легкими порывистыми поцелуями. — Не бойся! Ты сейчас немного пьяна, так что… можно сказать, под анестезией. Боль будет мимолетной!

— Правда?

Он не был уверен на все сто. Но искренне на это надеялся.

— Юля! Я знаю что делаю! — произнес строго. — Доверься мне, ладно?

Девчонка кивнула, прикусив губу и поглядывая на него широко распахнутыми глазами. А потом взволнованно произнесла:

— Я все вытерплю! Только… пожалуйста, обними меня!

Марат кивнул, осознав, что именно ее страшит. Ей не нравится поза.

«Что ж, миссионерская так миссионерская!»

— Я ведь раздавлю тебя, глупышка!

— Плевать! Хочу, чтобы обнял!

Дрожа всем телом от напряжения и нетерпения, Каримов выполнил ее просьбу. Навалился сверху, стиснул в объятиях, прижал к себе.

Они снова целовались. Самозабвенно. Безудержно. Дико.

Кусая друг друга и оставляя взаимные отметины на коже.

Когда Юля немного расслабилась и вновь вспыхнула от его ласк (теперь он не переставая играл пальцами с ее влажной плотью), опять начала извиваться под ним подобно змее, доводя тем самым до гребаного исступления. В тот самый миг человеческого в нем не осталось ни капли.

Похоть и животные инстинкты взяли верх над разумом.

Сжав в кулаке свой член, Марат прошелся по нему вверх-вниз.

Головка оказалась влажной от перевозбуждения. Поводив ей вдоль Юлиных складок, он направил себя прямо в ее узкую скользкую девственную дырочку. Медленно. Осторожно. Без лишней спешки, хоть и давалось ему это тяжким трудом. Рефлексы требовали погрузиться в девчонку одним толчком. Вогнать ствол в ее влагалище с размаху и на всю длину.

Но он прекрасно понимал, что в первый раз это недопустимо.

И причинять своей студентке лишнюю боль не собирался.

Миллиметр за миллиметром Каримов настойчиво и неумолимо заполнял ее собой. Юля надрывно дышала, отчаянно впиваясь ногтями в его спину.

Чуть ли не до крови кусала собственные губы. В ее глазах стояли слезы.

Но… она не издала ни звука. Не пискнула даже тогда, когда Марат погрузился в нее полностью и фактически лишил девственности.

* * *— Умница-девочка! — нежно произнес мужчина, целуя ее в губы.