Табу на вожделение. Мечта профессора

 — Как самочувствие, Муравьева? Как протекает твое отравление? Не тошнит?

— А? — заторможенно уточнила Антонина. — Хм… да все уже! Выздоровела!

— Да что ты? — протянул Серп с издевкой. — Так быстро? За несколько часов?

Юля с тревогой покосилась на Тоню. Та в свою очередь судорожно втянула кислород полной грудью и выпалила срывающимся от волнения голосом:

— Пара ложек полисорба перед свиданием… творят чудеса и…

— Ты соврала мне! Глядя прямо в глаза! И прогуляла две лекции!

— Марат Евгеньевич…

— Ты же понимаешь, что это значит? — прозвучало непреклонно.

— Пропуск по вашему предмету?

— Вообще-то, два!

Тоня пошатнулась, бледнея еще больше. Теперь ее почти фарфоровая кожа практически сливалась с ее светлыми волосами.

— Нет-нет-нет! — ярый протест. — У меня есть справка!

— Какая еще справка, Муравьева? Симулянтам справок не выдают!

— Справка об освобождении на один день. Я ради нее кровь сдавала.

— Так ты еще и донор? Похвально!

— Угу! Сгодится в качестве уважительной причины?

— Сгодилась бы, не столкнись мы с тобой тут сегодня!

— Но… почему?

— Потому что на сделку с совестью я пойду лишь в одном случае!

— В каком?

Каримов выдержал театральную паузу и демонстративно уставился на Юлю.

И ей захотелось раствориться в воздухе в ту же секунду. Ибо глазел он так, будто планировал душу из нее вытрясти. С гулко колотящимся сердцем Попова увлажнила свои чудовищно пересохшие губы и нервно сцепила пальцы в замок. Будто предчувствуя что-то страшное, часто-часто задышала."

"Но своим следующим заявлением мужчина озадачил их обеих:

— Ладно, расслабься, Антонина! Не монстр же я, в конце концов? Все понимаю… свидание — это святое! Я готов закрыть глаза на твою выходку!

— Серьезно? — изумленно выдохнула Муравьева.

— Более чем! — вторил ей Каримов. — Но… взамен попрошу у тебя кое-что!

— Что? — осторожно уточнила Тоня.

— Предельно честный ответ на один-единственный мой вопрос!

Стоило Антонине кивнуть в знак согласия, Серп буквально сменился в лице, нахмурился и строго прогромыхал:

— За каким чертом тебе понадобились ключи от комнаты, если общежитие закрыто? Отвечай! Каким образом вы обе собираетесь туда попасть?

От неожиданности Юля подпрыгнула на месте. В нее будто молния шарахнула. Первобытный ужас арктическим холодом расползся по коже.

«Ой, мамочки! Мы попались! Попались!»

В поисках поддержки, поддавшись инстинктам, они с Муравьевой испуганно уставились друг на друга, совершенно не представляя, что делать дальше.

Обе прекрасно понимали: если правда об их общаговской «дороге жизни» всплывет, пострадают очень многие, включая Юлю. Если не всплывет, однозначно пострадает Тоня. И она, к слову, была уже на грани истерики.