Проект по дружбе

Такая у нас с дедом договоренность, и я стараюсь ее не нарушать.

К их диалогу даже не прислушиваюсь. У них свои отношения, которые меня не касаются.

– Чай сделаешь? – отец заходит на кухню уверенным шагом, прямо-таки по-хозяйски, и меня это нестерпимо раздражает.

За ним маячит Де.

– А что, прям по-семейному посидим? – едко бросаю я, но кнопкой чайника все же щелкаю.

– Ярослав.

– А что? Три поколения Шмелевых. Сейчас побеседуем, обсудим насущные дела.

Отец садится за стол, широко расставляет ноги, смотрит на меня исподлобья. Отвечаю ему таким же взглядом. Выглядит он, конечно, как чувак с обложки журнала про сытую, успешную жизнь. В сером спортивном костюме умудряется смотреться дорого. Хотя почему умудряется? Костюм и правда дорогой. Видно невооруженным глазом. У него и кипенно-белые носки кричат о том, что на них потратили неоправданно много денег.

Не выдержав, отворачиваюсь и достаю кружки. Завариваю чай, а дед с неизменным звуковым сопровождением режет ягодный пирог. Едва сдерживаю смех и чуть качаю головой.

– Шо веселимся? – интересуется он тихо, специально коверкая первое слово.

– Де, ну это прям МХАТ. Школа Станиславского.

– Ярик, ну не душни.

У меня буквально отпадает челюсть. Я округляю глаза:

– Давно слово новое выучил?

– Вчера, – довольно улыбается дед, – к месту употребил?

– Да, идеально.

И тут отец спрашивает, повысив голос:

– Над чем хихикаете?

Закусываю изнутри губы и перевожу дыхание. С бряканьем ставлю заварочный чайник на стол:

– О своем. Можно?

– Не запрещаю. Просто интересно.

– Вот уж спасибо, что не запрещаешь.

Дед в этот момент толкает меня плечом и приземляет рядом с отцом пирог.

– Садитесь, воробьи.

– Почему воробьи? – интересуется отец бесстрастно.

– Ершистые такие же, – дед с оханьем опускается на стул и бросает на меня хитрый взгляд. – Ну ладно, Дим, как дела? Какие планы? Чем живешь?

Я фыркаю:

– Де, ты один вопрос выбрать не смог?

– Как хочу, так и спрашиваю.

Отец отпивает чай:

– Все хорошо. На прошлой неделе вернулись с Бали. Варя вот в садик пошла на полный день.

Все внутренности в момент замораживает, хоть чай и горячий. Дыхание становится поверхностным, едва слышным. Хотелось бы, чтобы я перестал так реагировать на каждое упоминание о новой семье отца, но пока не выходит.

– Ну классно, – я отодвигаю кружку и встаю с места, – а мне надо в душ и к однокурснице, мы проект вместе делаем.

– Проект? В субботу? – переспрашивает отец, и в его голосе сквозит такой сарказм, что меня продуло бы до соплей, если б это было возможно.

– Да, проект. И да, в субботу. Можешь у своего дружбана Льва пробить, как ты все узнаешь про мою учебу. Он же там со всеми вась-вась, а? Проект по социологии. Узнай, пап, удостоверься.