Проект по дружбе

Не знаю, насколько ее мать все переврала, и знать не хочу. Я доверяю своей девочке и не буду копаться в том, что она записывала только для себя.

– Мне кажется или она куда-то головой отлетела? – интересуется Долин, большим пальцем указывая на дверь.

Я хмыкаю и подпираю дверь спиной:

– А ты видел ее адекватной?

– Нормальная женщина всегда была, вопросов не возникало.

– Про какого, на хрен, врача она говорила?

Антон качает головой:

– Слишком абстрактно прозвучало.

– Но как будто бы не терапевт, да?

– Очень сомневаюсь в этом. Психолог?

– Боюсь, что психиатр.

Долин кидает на меня ожесточенный взгляд:

– Думаешь, она совсем уж чудовище?

– Да не знаю я!

– Что будем делать?

Я хватаюсь пальцами за переносицу и сжимаю до боли. Пытаюсь думать, но, кажется, я слишком растерян. Очень сложно включить голову, когда тебе семнадцать, и хочется просто бессмысленно долбиться в дверь.

Наконец хватаю за хвост смутную идею:

– У тебя есть телефон Жениного отца?

– Нет, – он качает головой, – а у тебя?

– Тоже нет. Но, возможно, я знаю, где можно его достать."

"Достаю смартфон и выбираю контакт, которому почти никогда не звоню первым. Долгих четыре гудка, и я слышу в трубке:

– Ярик?

– Привет, – я откашливаюсь, – пап.

– Что-то случилось? Дед в порядке?

Вопрос очень логичный, ведь если я звоню сам, значит, произошел какой-то апокалипсис. Ну, как минимум.

– Да, за Де не переживай, он живее всех живых и бодрее самого лютого подростка. Пап, у меня просьба. Я знаю, что у вас с Гольцманом есть какие-то терки, я лезть пока не хочу, но ты можешь дать мне его номер?

Отец молчит, так что на всякий случай я добавляю:

– Гольцман Владимир Ильич.

Наконец слышу, как он переводит дыхание и со смешком говорит:

– Ну, на память не назову. Но могу узнать.

– Узнай, – откашливаюсь и натужно добавляю, – пожалуйста.

– Перезвоню.

Убираю телефон от уха и смотрю на Антона. На его лице откровенно заинтересованное выражение.

– Мы что, в сериале? – спрашивает он.

– Да если бы.

– Ваши родители реально в контрах? По какой-то причине?

– Да, – снова соглашаюсь я, и мои губы против воли изгибаются в неприятной усмешке, – по какой-то.

– Ну, лезть не буду.

– Я бы и сам не влезал, – бормочу отрешенно.

Долин присаживается на пол, упираясь спиной в стену. Какое-то время смотрит в телефон и вдруг отшвыривает его в сторону:

– Твою мать, я же говорил, держи ее подальше от этих чатов!

– И как, по-твоему, я должен был это делать? К батарее пристегнуть и телефон отобрать?

– Да не знаю я… – Долин вздыхает, – просто бесит, что никто не смог ее от этого уберечь.

– Ее бы от собственной матери уберечь. Давай уж теперь заниматься этим.

Присаживаюсь рядом и закидываю назад голову, прочерчивая затылком холодную стену.