Проект Деметра

Не верил он с самого начала, что ее за заявление из Морента изгонят, а сейчас, когда даже развенчанного стража приставили – тем более. Еще бы – она Лайлох.

А время поджимает. Эта глупая Самхарт уже раз влезла, теперь второй постаралась. Он время тянул, а она точку поставила, и осталось на размышления всего ничего. Только что так, что этак в огне гореть – с ней от позора, без нее – от тоски.

С одной стороны – закон, честь родовая и слово данное погибшим, память о них. С другой – Эя, как пешка, без защиты. Наивная она, хрупкая душой, доверчивая. В былые времена за Лайлох особый присмотр требовался, а что о нынешних говорить? Любовь вообще штука редкая и хрупкая – не каждому достается и не каждый сохранить может. Это ненависть проста, и разрастается мигом, корни пускает душу коверкая. А любовь лелеять надо, иначе погибнет.

Эрлан закрыл глаза, делая вид, что потирает лоб, а когда открыл, увидел перед собой заветную фляжку Лири. И даже спрашивать не стал – знал, что за зелье в ней. Ядреное, горькое, но ярость усмиряющее.

Глотнул без лишних слов. Поморщился и опять глоток сделал.

"Не надолго хватит", – отдал стражу не глядя.

– Знаю, – вздохнул. Помолчал и чуть придвинулся, заговорил тихо. – Прости, светлый, не мое дело, знаю. Но вижу, как маешься и, сил нет смотреть. А что тут метаться? Свиты вы, это не перерубить. Ее предки ведут, да куда ни тебе, ни ей неведомо. Только с тобой идти ей, это ж давно ясно. Кто знает, может это шанс примириться вовсе.

Эрлан уставился на него через плечо: ты что несешь?

– Ну, – склонил голову страж и стал торопливо закрывать фляжку. – Дела давние больные, что говорить. Только всему конец наступает рано или поздно. Может не в том задумка предков как Инару Этана убить и наоборот, а чтоб примирить и тем конец потоку крови положить. Оно понятно – трудно, но… С Эйорикой, да, борьба будет серьезная, но жизнь. А без нее все едино не сможешь – уже вон, лютуешь.

Эрлан отвернулся – нечего сказать. Придумал тоже страж – Инара и Этана примирить через детей! Да скорее небо с землей примирится, свет с тьмой, чем Лой с Эберхаймом.

Вейнер пришел к вечеру и под окна. Вычислил где они и совершил восхождение на скалистую площадку. Взглядом цветы поднял, и весь подоконник усыпал, а потом еще в воздухе бутонами буквы составил: я тебя люблю.

Стоял и ждал как пацан хоть взгляда, а реакции ноль.

Бутоны рухнули вниз.

Шах не знал, что Эра спит, он решил, что девушка обиделась. И в принципе, признавал – есть за что. Вопрос, как все исправить?

Мужчина отправился к Радишу, рассудив, что он тут пригодится, если не совет дать, так хоть выслушать. Однако у Порверша по комнате мотало Самера, а сам хозяин сидел скромно в углу и делал вид, а может и на самом деле – читал книгу.

По забегу Самера Вейнер смекнул, что что-то случилось.