Проект Деметра

И неужели перед ее глазами не встает тот же Огник? Мальчишка ведь совсем. За что он лег?

Надо бы собраться и сделать шаг через порог. В глаза ей посмотреть и пусть вновь скажет, ему – да, Эберхайм – мой папочка, целую в десна!

Уж больно не похоже все это на Эру.

– Мне кажется, еще недавно ты ее любил. Во всяком случае, творил безумства из-за нее не в меру. Сейчас же вижу тень сомненья на лице. Презрительность и жажду откровенья, как от преступницы, – заметил Эхинох. – Что ж, твое право. Она знала, на что шла. Ее оставили. Все. И не приходят, и не хотят идти, и видеть ее, знать. Кейлиф сложил с себя обязанности под предлогом невыполнения своего долга. Предпочел год наказанья, чем возвращенье и служенье дочери Эберхайма. Эрлан даже не заходит, хотя прекрасно знает, что она слаба и больна. Жрец отказался вести ее, – и добавил тише. – Все не хотят с ней знаться, хотя совет еще решения не принял – хватило вести о ее заявлении. Всем хватило… кроме Лалы Самхарт. Она знает, что и остальные, но отчего-то не спешит прочь от подруги. Наоборот. И почему -то, ей ровно на отказ Амарики в жилье, на то что с ней уже не желают здороваться.

Вейнер отвернулся. Подумал и двинулся к выходу:

– Это дело Лалы. Я пока не готов сказать, что-то определенно. Но Эрлану скажу.

– Скажи, – кивнул, не оборачиваясь, чтоб не показывать лица, что стало жестким и неприязненным. – И передай что его, пока еще жене, стало хуже. У нее жар.

И все же обернулся, напустив на себя равнодушия:

– Кстати, самый простой и лучший выход – не проявлять внимания и дальше. Оставленная помучается и умрет. Теперь совсем. Проблема испарится вместе с ней. Опять же – уже переживали, вновь переживать не станете.

Шах сжал зубы, глядя на спокойного даже немного обрадованного предложить удобный всем выход советника и, с трудом сдерживал желание отправить его мордой в стену.

Тот смолк и глаз прищурил выжидая.

Вейнер молча вышел из библиотеки.

Эхинох отвернулся, хлопнул по столу ладонями и уставился в потолок, чтобы сдержать себя: уроды. Вот ведь уроды! Что женщина, что мужчина, что больной, что здоровый, что светлый, что простой – все едино. Закон же, как же! А человека в человеке, в каком пункте отменили?

И задумался, потирая губы пальцем – неужели и Эрлан все оставит так, выдвинет требование? Понять его можно – трудно ему сейчас и выбор слишком сложен и неоднозначен.

Н-да, потеря ребенка действительна была знаковой. Вот было бы мученье, если бы остался.

И вздохнул, представив себя на месте Лой – ужасно. Сказать же точно, чтобы сделал – не мог. Но точно знал, что сделает все, чтоб оттянуть решение совета. Он чуял некое подводное теченье, как воду под толстым слоем льда, и ждал, когда он вскроется.

Эрлан так и не смог поспать нормально – не мог места себе найти.