Проект «Аве Мария»

Быстрый поиск в интернете подсказал мне, что средняя температура на Венере составляет 462 градуса по Цельсию. В лаборатории имелся целый ящик запасных лампочек для микроскопа и других расходных материалов для исследований. Я взял одну лампочку и подсоединил к источнику регулируемого питания. Нить в лампах накаливания так сильно нагревается, что излучает видимый свет. Это происходит при температуре порядка двух с половиной тысяч градусов Цельсия. Мои же запросы были куда скромнее. Я хотел получить всего лишь 462 градуса. Под контролем инфракрасной камеры я настраивал проходящий через лампочку ток до тех пор, пока не добился нужной частоты света.

Затем я поместил конструкцию в шкаф и, наблюдая по монитору за моими ребятами, включил искусственную Венеру. Ничего! Маленькие поганцы не желали шевелиться!

– Что еще вам нужно?! – вспылил я.

Я стянул защитные очки и швырнул на пол.

– Если бы я был астрономом, и кто-то показал мне светящуюся точку, как определить что это Венера? – размышлял я, барабаня пальцами по столу.

Спектроскопия! Нужно искать углекислый газ. И тут мне в голову пришла любопытная идея. Когда свет сталкивается с молекулами газа, все электроны возбуждаются. Возвращаясь в исходное состояние, электроны переизлучают энергию в виде света. Однако частота излучаемых ими фотонов сильно зависит от задействованных молекул. На протяжении десятков лет астрономы таким образом определяли, какие газы присутствуют в далеком космосе. На этом и основана спектроскопия.

Новый план! В лаборатории обнаружились неистощимые запасы светофильтров. Находим нужную частоту и берем соответствующий фильтр. Я поискал спектральную сигнатуру углекислого газа – пиковые длины волн составляли 4,26 микрометра и 18,31 микрометра.

Найдя нужные фильтры, я сделал для них небольшой ящичек, куда также поместил небольшую белую лампочку. Теперь у меня был источник, излучающий спектральную сигнатуру углекислого газа.

Я положил ящичек в шкаф для экспериментов и снова уставился на экран в лаборатории. На предметном стекле микроскопа, где они провели весь сегодняшний день, виднелись Ларри, Керли и Мо. Я включил лампу в ящичке и стал ждать реакции.

Астрофаги исчезли. Они не сдвинулись в сторону источника света – они попросту исчезли! Совсем.

Я, конечно же, записывал все, что передавала камера. Я отмотал запись на начало, чтобы просмотреть кадр за кадром. В промежутке между двумя кадрами частицы исчезли.

Хорошая новость: астрофагов привлекла спектральная сигнатура углекислого газа. Плохая новость: все три моих незаменимых астрофага диаметром десять микрометров сбежали, вероятно, на скорости, приближающейся к световой. И я вообще не представлял, куда они делись.

Полночь. Повсюду мрак.