Проект «Аве Мария»

Я бы тоже его сохранил!

Открываю аварийный предохранительный клапан и запускаю воздух в свою половину туннеля. Когда давление выравнивается, открываю наружный люк и плыву в туннель. Рокки ждет за перегородкой. Его одежда выглядит жалко: везде до боли знакомые пятна слизи от таумеб. С одного бока комбинезон обгорел, две руки сильно поранены. Видно, эридианцу пришлось туго. И все-таки он не может устоять на месте от радостного волнения.

– Ты ранен? – Я указываю на две травмированных руки.

– А я смог, – заявляю я. – Мой корабль не из ксенонита.

– Таумебы научились сопротивляться азоту. Но еще научились прятаться от азота в ксеноните. Побочный эффект таумеб-82,5 в том, что они постепенно проникают сквозь ксенонит.

– У меня по-прежнему два миллиона кило астрофагов. Заноси свои вещи. Мы отправляемся на Эрид.

– Да. Полностью полагаюсь на твои умения. Сделай аппарат для дезинфекции.

Рокки скачет по поручням. Видно, что раненые руки сильно болят.

– Я отправил жуков с мини-капсулами. Сквозь эридианскую сталь таумеба-82,5 не проникает.

– Да, кстати… – говорю я. – Я не вернусь домой. Жуки спасут Землю. Я ее больше не увижу.

Рокки прекращает радостно скакать.

– У меня почти не осталось еды. Я довезу тебя до Эрид, а потом умру.

– Вы никак не сможете помочь, – грустно отвечаю я. – Еды почти нет. Запасов хватит до Эрид, а потом я продержусь еще пару месяцев. Даже если ваше правительство выдаст мне астрофагов на обратную дорогу, я погибну в пути.

– Нет. Я не могу питаться вашей едой, помнишь?

– Она для меня не просто вредна. – Я вскидываю руки. – Она смертельно ядовита! В вашей окружающей среде повсюду тяжелые металлы. И большинство для меня ядовиты. Я мгновенно умру.

Я подплываю вплотную к перегородке и мягко говорю:

– Все хорошо. Я уже принял решение. Только так мы сможем спасти оба наших мира.

Рокки отшатывается назад.

– Это смешно. Неужели ты готов рискнуть всей своей цивилизацией, полагаясь только на предположение?

Несколько мгновений Рокки молчит.

– Вот. А теперь залезай в свой шар и перебирайся ко мне. Расскажешь, как заделать дыры в ксенонитовых стенках. А потом перетащим твое барахло…

– Астрофаги? – усмехаюсь я. – Точно не вариант. Они же постоянно раскалены до 96 градусов! Я сгорю заживо. Да и мои пищеварительные ферменты вряд ли справятся с чужеродной клеточной мембраной.

– Я не смогу… – Я осекаюсь на полуслове. – Стоп!

А правда, съедобны ли для меня таумебы? Это живой организм, где есть ДНК. Есть митохондрия – энергетическая станция клетки. Она запасает энергию в виде глюкозы. В ней тоже протекает цикл Кребса. В отличие от астрофагов, таумебы не раскалены до 96 градусов. Это такая же амеба, просто с другой планеты.