Проект «Аве Мария»

 – Я сорву запуск! Решили убить меня? Отлично! А я сорву вам миссию! Я подорву корабль!

– Ничего вы не подорвете, – спокойно возразила она. – Вы блефуете. Я уже говорила, по сути вы хороший человек. Проснетесь уже как герой, хотя будете по-прежнему злиться. Представляю, как возмутятся Яо с Илюхиной, когда узнают о моем поступке. Главное, что вы трое окажетесь там и выполните свою работу. Потому что от вас зависит человечество. И я на девяносто девять процентов уверена, что вы поступите верно.

– А вы испытайте меня! – Мой голос почти сорвался на визг. – Ну же! Давайте попробуем! Увидите, что будет!

Я в ужасе уставился на Стратт. В горле першило от крика.

– Медицинский робот хорошенько накачает вас этой штукой перед тем, как вы проснетесь, – проговорила Стратт. – Вы, как и остальной экипаж, спишете все на побочные эффекты комы. Яо с Илюхиной разъяснят вам подробности миссии, и все приступят к своим обязанностям. Французы уверяли, что препарат не стирает из памяти ранее полученные навыки, знание языков и тому подобное. К тому времени, когда память полностью восстановится, вы, скорее всего, отправите жуков обратно. А даже если нет, то будете уже слишком вовлечены в работу, чтобы отказываться.

Стратт кивнула Мельникову. Тот вытолкнул меня из трейлера и, скрутив, потащил по дорожке.

Я вывернул голову и сипло прокричал в дверь трейлера Стратт:

– Вы не имеете права!

– Подумайте о детях, доктор Грейс! – ответила она, выйдя на порог. – О всех детских жизнях, которые вы спасете. Подумайте об этом!

Ах, вот оно как! Теперь я вспомнил. Я не отважный исследователь, благородно пожертвовавший жизнью ради спасения Земли. Я насмерть перепуганный человек, который в буквальном смысле лягался и орал, не желая присоединяться к миссии.

Все это разом возникло в голове. Я сижу на табурете и тупо пялюсь на лабораторный стол. Сначала я был близок к истерике, а теперь… еще хуже. Я словно в ступоре.

Я, конечно, догадывался, что я не самый лучший кандидат на роль спасителя человечества. Я обыкновенный парень с генами кома-резистентности. И уже смирился с этим. Но оказывается, я еще и трус.

В памяти всплыли прошлые эмоции. Ощущение паники. Теперь я помню все. Абсолютный, всепоглощающий ужас. И боюсь я не за Землю, не за человечество, не за детей. А лично за себя. Я в дикой панике.

– Черт бы вас побрал, Стратт, – бормочу я.

Больше всего бесит то, что она была права. Ее план сработал как по нотам. Память ко мне вернулась, но я уже настолько вовлечен в миссию, что готов отдать всего себя ради победы. Конечно, я и раньше был готов отдать всего себя. А что еще мне оставалось? Позволить погибнуть семи миллиардам людей назло Стратт?

В какой-то момент Рокки спустился по своему туннелю в лабораторию. Не знаю, сколько времени он тут провел.