Проект «Аве Мария»

– Спасибо, но отдыхать пока рановато. Мне надо спешить, пока есть гравитация.

Нас ждет одиннадцатидневный полет. Мы израсходуем около четверти всего имеющегося топлива (если считать «Джорджа», который с полным баком астрофагов стоит на лабораторном столе). Оставшийся объем топлива позволит нам исправить даже самые идиотские ошибки, которые я мог допустить при расчете траектории полета.

Через три часа мы выйдем на крейсерскую скорость, а затем почти все одиннадцать дней полетим с выключенным двигателем. Не хочу возиться с раскручиванием и торможением центрифуги. Это, конечно, выполнимо – недавно Рокки успешно остановил вращение. Однако процесс был крайне деликатный, иногда приходилось полагаться на интуицию, а порой вращение грозило стать неуправляемым. Или еще хуже – могли бы запутаться кабели.

Итак, в ближайшие три часа придется работать при 1,5 g. А потом на некоторое время настанет невесомость. Пора в лабораторию!

Спускаюсь по лестнице. Рука болит, но уже меньше. Бинты я менял каждый день. Точнее, это делал медицинский чудо-автомат доктора Ламай. На месте ожога наверняка образовались жуткие рубцы. Теперь до конца жизни ходить мне с изуродованным плечом и рукой. К счастью, более глубокие слои кожи не пострадали, иначе я бы умер от гангрены. Или автомат доктора Ламай отрезал бы мне руку, пока я отвлекся.

Сначала проверяю эксперимент с имитацией условий Венеры. Охлаждающий механизм тихонько урчит, поддерживая в вакуумной камере температуру верхних слоев венерианской атмосферы. Изначально я планировал размножать таумеб в течение часа, но потом вырубился свет, и стало не до того. В результате прошло четыре дня. По идее у ребят было полно времени, чтобы заняться делом.

Я судорожно сглатываю. Вот он, момент истины. На стеклышке в камере был слой астрофагов в одну клетку толщиной. Если таумебы живы и закусывают астрофагами, то стекло должно пропускать свет. Чем больше я увижу света, тем меньше осталось живых астрофагов. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и смотрю на стеклышко. Угольно-черное.

У меня сбивается дыхание. Я выуживаю из кармана фонарик и подсвечиваю стекло с обратной стороны. Луч не проходит вообще. Сердце екает.

Перехожу к эксперименту, где таумебы помещены в условия Терции. Смотрю на предметное стекло. Результат тот же самый: оно черное. Таумебы не выживают в окружающей среде Венеры и Терции. Или, как минимум, перестают есть.

У меня начинает неприятно жечь в желудке. У нас почти получилось! Почти! Ответ прямо перед нами! Таумеба! Естественный хищник, способный разобраться с тварью, которая убивает наши миры!!! Причем таумебы не неженки: выжили и даже размножились в моих топливных баках. Зато атмосферные условия Венеры и Терции им, видишь ли, не подходят.