Продолжай

Что же еще вам сказать на прощание? О чем офилософствовать?  Жизнь тяжела.

Да ладно? В общем, прощайтесь. Мы проголодались и в ресторан хотим.

А вот Поле спектакль понравился, и она долго и с чувством рассуждала, а Слава лишь кивал, все больше мрачнея. Привычная роль душки и обаяшки сползала с него, как шкура со змеи при линьке. Эту роль вообще у него отобрала Полина. Предупреждали же его, что с Чешко лучше не связываться! Обдерет как липку. Вот оно и случилось.

Картину пошедшего  не по канону вечера довершили… Коровкины.

И он, и Полина уже сделали заказ, и Слава пытался склеить разговор, который упорно распадался. И тут…

Мадам Коровкина несла свой живот как  огромный дирижабль и вся лучилась довольством. Только кажущийся еще более тощим и долговязым на ее фоне Коровкин мог поспорить с ней по степени довольства.

- Ой, здра-а-авствуйте! – пропела женщина-дирижабль, благоразумно останавливаясь за метр до столика. – И вы тут тоже да?

Слава с Полиной переглянулись и дружно констатировали очевидное.

- Да, мы тут.

- А мы УЗИ  сделали! – радостно оповестил Коровкин. – Мальчик у нас!

Мадам Коровкина  смещено зарделась. Адвокаты переглянулись, дружно вздохнули и поздравили пару с пополнением. Что еще оставалось делать? Для убийства четы Коровкиных вокруг было слишком много свидетелей.

- А вы что же, после этого дела тоже вместе? – сияя благодушной улыбкой, вопросил Коровкин. – Вас можно поздравить?

А может, не так уж и много свидетелей? Полина с шумом выдохнула.

- Деловой ужин, - резиновыми щеками улыбнулся Слава.

Ситуацию спас метрдотель, оповестивший чету Коровкиных, что их столик готов. Но вечер испортить они успели. Что взять с этих жвачных?

- По-моему, они чокнутые! – Ракитянский раздраженным движением расправил салфетку. – Четвертый ребенок! У меня складывается ощущение, что господин Коровкин не в курсе существования в мире латексных изделий.

- Это их дело, - ровно ответила Полина, медленно потягивая коктейль.

- Нормальные люди не заводят четверых детей, - сегодня он настроен не соглашаться и спорить. Со всеми и во всем.

- Ты не любишь детей? – все так же подозрительно ровно.

- При чем тут я? – он взял вилку и тут же бросил обратно на стол. – Одного ребенка вполне достаточно, чтобы удовлетворить эти якобы существующие инстинкты.  И испортить себе всю оставшуюся жизнь заодно. Четверо-то зачем? Попахивает мазохизмом.

- Значит, они мазохисты, - равнодушно пожала плечами Чешко.

Что за женщина! Нет чтобы поспорить. А она кивает и соглашается. Когда он в настроении для словесной перепалки. Когда надо спасать вечер.

Но, похоже, он испорчен окончательно. Чехов, Коровкины, со всем согласная Чешко.

Черте что.

* * *- Ты не отвезешь меня домой? – Полина проводила взглядом очередную промелькнувшую за окном высотку.