Продавец цветов

Он крал их у меня. И у вас. Я хотел связаться с вами без него. Но он не давал мне. Он первый ударил меня. Но я не хотел убивать его.

Итак, многое из того, что мне нужно было знать, Петрович сказал. Сейчас он находился в таком состоянии, что под воздействием доброжелательного отношения мог сказать гораздо больше.

— Хорошо, — сказала я и почти полностью расслабила захват. — Я верю тебе. Но все надо исправить.

— Конечно. Мы все сделаем, как всегда. Но без этого козла Тишки. Я спрячу его сам. Его никто не найдет. Я сейчас заберу его.

— Хорошо, — согласилась я. — Зачем ты искал Чеснока?

Этот вопрос застал Петровича врасплох. Моя осведомленность поразила его, словно ударом молнии. Но он изумился бы еще больше, если бы узнал, что Тишку уже нашли и сейчас его труп пребывал не под нами в подвале, а в городском морге. Он застыл неподвижно и кажется, перестал даже на какое — то время дышать, а затем беспокойно заерзал.

— Чеснока? — с деланым удивлением спросил он.

— Чеснока, Чеснока, — подтвердила я, — в семь у фонтана. Или уже забыл? Может, тебе помочь немного освежить память?

Реакция Петровича оказалась настолько резкой и бурной, что я просто не успела отреагировать. Он неожиданно вздыбился, как необъезженный мустанг, и сбросил меня со спины. В мгновение ока он был на ногах и кинулся к окну. Еще мгновение — и раздался звон стекла. Петрович закрыл лицо руками и выпал в окно. Снаружи донесся глухой звук падения, а затем сдавленный стон, сменившийся хрипом.

Я подбежала к окну и выглянула наружу. Петрович стоял на коленях под окном. Ладони он прижимал к горлу, словно пытался сам себя задушить. Из-под его пальцев сильной струей била кровь. Скорее всего осколок стекла глубоко порезал ему горло и повредил какую-то артерию.

«Зачем он прыгнул в окно? Почему не побежал в дверь? — стремительно пронеслось у меня в голове. — Хотя, чтобы выбежать в дверь, ему нужно было пройти мимо меня. Если он повредил артерию, его дела очень плохи».

Я выскочила на улицу и подбежала к Петровичу. Мои самые худшие опасения подтвердились — кровь из разрезанной артерии била ключом, унося с каждой секундой частичку жизни.

— Семен Петрович! — крикнула я в дом. — Вызывайте «Скорую»!

Когда приехала «Скорая», Петровичу помочь было уже нельзя. Диспетчер с подстанции одновременно вызвал и милицию. И снова во главе бригады приехал Медведев и одарил меня укоризненным взглядом человека, бесконечно уставшего от «выходок каких-то девчонок», о чем он и не преминул сообщить мне. У меня создалось впечатление, что весь остаток жизни, прочтя любой некролог или узнав об очередном убийстве, он не сможет избавиться от мысли о моей — пусть и косвенной — причастности к делу.