Продавец цветов

Если бы он не остановился, то я сама остановила бы его и на правах телохранителя, находящегося при исполнении своих непосредственных обязанностей, вошла бы первая.

В ответ на его жест я улыбнулась, но посмотрела так, что Соболев мгновенно все понял и отодвинулся в сторону еще больше, давая мне пройти. Я перешагнула порог и вошла в темную прихожую. От резкой смены освещения в глазах поплыли цветные круги. Я пошарила по стене рукой, стараясь отыскать в темноте выключатель. В этот момент Соболев тоже зашел в квартиру и захлопнул за собой дверь.

Глаза, уже было начавшие привыкать к темноте, снова погрузились в черную бездну. Но это уже не имело значения: я успела заметить небольшой выступ на стене и, решив, что, кроме выключателя, это ничем больше не может быть, протянула к нему руку.

Плоская клавиша легко и послушно подалась под моим пальцем, внутри выключателя мягко щелкнули контакты, и под потолком загорелся большой белый шар. Свет вспыхнул с ослепительной после темноты яркостью, и я опять потеряла зрение на несколько мгновений. Одновременно со щелчком выключателя в воздухе прихожей мгновенно возникло какое-то тягостное чувство опасности. Тут же по телу пробежала дрожь тревоги.

Я услышала едва различимый шорох и смутно уловила какое-то движение перед собой. Голова рефлекторно дернулась в сторону, а рука — навстречу метнувшейся ко мне тени. Но было уже слишком поздно. Я даже не почувствовала удара. Просто в голове у меня что-то стремительно взорвалось и вспыхнуло, и вновь ослепило меня, но только уже изнутри. Так же мгновенно, как и возникла, вспышка погасла, сменившись глубокой темнотой…

Когда память вернулась ко мне и я вспомнила все, что произошло за вчерашний день, я бросилась к лежащему на полу Соболеву. Вид у моего клиента был не очень-то хороший.

Его руки и ноги были перехвачены в разных местах резиновыми жгутами: на запястьях, локтях, лодыжках и коленях. Нападавшие, видимо, были людьми запасливыми, так как точно такими же жгутами мои руки были привязаны к подлокотникам стула. Но если бы Бен с Утюгом воспользовались более традиционным в таких случаях скотчем, то мое освобождение от стула было бы значительно проблематичнее.

От резкого наклона меня повело в сторону. Мне пришлось ненадолго замереть на месте и несколько раз моргнуть, чтобы разогнать пелену перед глазами. Наконец неприятное ощущение прошло, и я принялась развязывать Соболева.

Он тихо постанывал сквозь стиснутые зубы, когда я освобождала его конечности от сдавливавших их жгутов.