Продавец острых ощущений

Фото самого Альберта Гурову никто не предоставлял, во время телефонного разговора свою внешность он не описывал. И все же Лев не сомневался: перед газетным киоском стоит брат Валерия.

— Добрый день. — Он подошел ближе, протянул руку для рукопожатия. — Полковник Гуров. Давно ждете?

— Вы… Я… Ох! Как вы меня узнали? — отчего-то разволновался Забиулин. — Я вот стою, переживаю, как бы вас не пропустить, а вы вот так, с ходу, взяли и угадали. Профессиональный навык?

— Возможно. Я ведь не ошибся, вы — Альберт Забиулин?

— Не ошиблись. Добрый день, товарищ полковник. Вы уж простите, что я вас побеспокоил. Признаться честно, все сбережения на перелет ушли, даже на метро не осталось. Я ведь не слишком состоятельный человек.

— Работа не денежная, но для души? — Гуров сделал вид, что ему неизвестно о том, что Альберт нигде не работает.

— Скорее случайные заработки, — слегка смутился Альберт. — Я ведь образование так и не получил, брата на ноги нужно было поставить, тут не до своих желаний и амбиций. Пока Валерик рос, я работал везде, где мог хоть что-то заработать, а потом как-то нужда в образовании отпала, вроде устроился, деньги небольшие, но стабильные имел, чего ради упираться? Конечно, жалею, да что уж теперь? Время упущено.

— Сейчас нет, — искренне ответил Альберт. — Наверное, так и должно было сложиться. Вы верите в судьбу?

— Как сказать, — уклонился Лев от ответа.

— А я верю. Что человеку на роду написано, то с ним и произойдет, как бы он от судьбы ни убегал.

— Выходит, вашему брату на роду написано умереть насильственной смертью?

— Выходит, так. — Альберт печально вздохнул и быстро перевел разговор: — Куда поедем?

— В Управление, — ответил Гуров. — Побеседуем, а потом будем решать, куда вас определить. К Алле поедете?

— Нет, не стану рисковать. Думаю, она мне не обрадуется. Да и мне в ее присутствии не очень уютно. Ума не приложу, как Валерик мог ее выбрать? Хотя, может быть, по молодости она была совсем другой.

— Я могу ей позвонить, вдруг передумает? Одной в пустой квартире в такое время тоже не сахар, — предложил Гуров.

— Не стоит, — поспешно отказался Альберт. — Если бы Алла хотела меня видеть, то позвонила бы. А она не звонила. Не писала. И вообще никак не обозначилась. Мой брат погиб, а она даже не удосужилась оповестить. Кто так поступает?

— Давайте отложим разговор. Приедем на Петровку, там и поговорим.

По дороге Альберт глазел в окно и то и дело издавал восхищенные возгласы. В Москве ему нравилось все: пыльные тротуары, толпы пешеходов, спешащих по делам, праздношатающиеся туристы, многоэтажные высотки и домики в три этажа старой застройки. Он был готов восхищаться даже столичной жарой, хотя столбик термометра устойчиво удерживал позиции возле цифры тридцать восемь.