Продавец острых ощущений

Так или иначе, разговор завершился, и у Гурова появилась возможность связаться с братом Кадацкого.

Разговор с Альбертом получился прямо противоположный беседе с Аллой. Вот тут была целая гамма эмоций, которая обычно следует за сообщением о насильственной смерти близкого родственника. В первый момент Альберт растерялся. И это неудивительно, уголовный розыск по пустякам тревожить не станет. Затем, услышав, что речь идет о брате Валерии, моментально проявил обеспокоенность, не случилось ли с ним беды. Тоже вполне законный вопрос.

Услышав, что тот мертв, Альберт довольно долгое время не мог поверить в услышанное. Все повторял один и тот же вопрос: «Валеру убили? Вы сказали, Валеру убили?» И Гурову раз за разом приходилось давать утвердительный ответ. Чтобы сдвинуть беседу с мертвой точки, пришлось заставить Забиулина замолчать, а затем начать отвечать на вопросы.

О возможных проблемах, врагах или просто недоброжелателях брат Альберту не рассказывал. Они вообще мало общались. Раз в месяц телефонный звонок, и только. Валерий уехал из родного городка в восемнадцать и больше не возвращался. Их общая мать к тому времени отошла «в мир иной», а о биологическом отце Валерий вообще никогда не слышал. Так вышло, что мать прижила младшего брата неизвестно от кого, отец Альберта узнал об измене супруги и бросил ее, а ему, Альберту, тогда двадцатилетнему парню, пришлось взять на себя роль отца.

Когда растишь брата как сына, глупо рассчитывать на дружеское расположение последнего. Как выяснилось, проблема отцов и детей — не литературная выдумка. К восемнадцати годам отношения между Альбертом и Валерием совершенно разладились, и первый был даже рад избавиться от ответственности. Возможно, по этой причине он так и не обзавелся собственной семьей, хватило младшего брата.

Спустя несколько лет Альберт понял, что полностью порывать отношения глупо, и разыскал брата. Даже приезжал к нему в Москву. Повторно Валерий его не позвал, а Альберт напрашиваться не стал. В конце концов, ограничились телефонными переговорами и поздравлениями по особо торжественным случаям. При таком раскладе вести речь о каких-то откровениях не приходилось, так что помочь следствию Альберт ничем не мог.

Гуров спросил, приедет ли он на похороны брата. Тот ответил без задержки: разумеется, приедет, как можно не приехать на похороны единственного брата, к тому же того, которого ты растил с пеленок?

— Выезжаю прямо сейчас. До Читы сосед подбросит, он меня время от времени выручает. А там прямой авиарейс до Москвы. Не знаю, как встретит меня Аллочка, жена Валеры, но уж не выгонит же на улицу при таких обстоятельствах?

— Я бы на это не очень рассчитывал, — предупредил Гуров.