Проданная врагу. Вернуть истинную

Может быть, я поспешила с тем, чтобы подарить сердце Валфрику? Может, Илва была права, и я полная дура, раз доверилась мужчине?

Или она специально говорила все те гадости, чтобы сбить меня с толку.

Впрочем, какая сейчас разница.

Глажу живот и вздыхаю. Наверное, я и правда дура. Я услышала сказку об истинности и ухватилась за неё. Мне, простой девчонке, не имеющей за душой ничего, очень хотелось обрести нечто важное. Я видела в Валфрике свою судьбу, будущее, поэтому, наверное, очень наивно прыгнула к нему в постель.

Так может показаться со стороны.

Двуликие совсем другие. Их чувства такие громкие, что яркие проявления, будь то ярость или гнев, оглушают простых людей. Но их любовь… Я не знаю, с чем можно её сравнить.

Это как жидкое удовольствие, что растекается по венам вместо крови. Исцеляющее каждую клеточку, стирающее из памяти плохое. Нет никаких сомнений в том, что Валфрик меня любит. Я могу сколько угодно обижаться на то, что он оставляет меня одну, но сомневаться в искренности его чувств – нет. Я скорее усомнюсь в том, что меня зовут Авалина, чем в нём.

– Влюблённая женщина думает сердцем, а не разумом.

Тишину неожиданно разрушает приятный кажущийся детским голос. Я резко оборачиваюсь и вижу у противоположной стены силуэт, от которого по коже сразу разливается волна ледяных мурашек. Светлые волосы лежат на плечах, подобно застывшему водопаду, длинные белые ресницы затеняют кажущиеся прозрачными серо-голубые глаза.

– Богиня…

Я падаю на колени, низко опуская голову.

– Пол холодный, встань, – в её голосе слышится грустная улыбка. – Ты молила о совете.

Я не смею возражать и возвращаюсь на скамью, всё так же почтительно склонив голову.

– Да, Солнцеликая. Простите за беспокойство, но мне нужна помощь… – я кладу ладонь на живот. – Я ношу под сердцем дитя истинного. Мой дядя предал меня и отдал другому двуликому, который оставил на мне свою метку. Мне сказали, что теперь она отравляет меня. Вы не знаете способа, как снять её?

Призрак смотрит на меня с безучастным лицом и качает головой.

– Одержимость его детей границ не знает – богиня берёт за край своего платья и отводит в сторону, открывая тонкую ножку.

На её бедре шрам от ожога в форме человеческой ладони. В руническом круге, таком же с виду как и у меня, только зажившем, чёрный силуэт дракона с распахнутыми крыльями. Я вздрагиваю и поднимаю глаза.

– Так вы…

– Пленница, – горько усмехается она. – Ты не первая, кому поставили клеймо. Но сделавший это связан с драконами. Мой… тот, кого вы зовёте Лунным богом, создал эту магию.

– Вы знаете, как её убрать? – я вглядываюсь в её глаза, но, договорив, сама прихожу к ответу.

Если бы она знала, то на её бедре не было бы клейма.

– Ты должна быть рядом с тем, кто ставил метку, – советует призрак. – Тогда выживешь.