Проданная королева

— Мне нужна женщина с браслетом! Ты обещала помочь!

— Ты спросил, кто я? — прошелестела тень, чуть отдалившись. — Я королева Линевра. Ты видел мое тело. Оно теперь там, а я здесь. Но часть меня осталась в той женщине. Ищи королеву Линевру, и найдешь то, что ищешь.

Потом добавила:

— А сможешь ли получить, будет зависеть от тебя.

Призрачная тень стала истончаться, и напоследок Вадим услышал:

— Тебе надо торопиться.

Тень исчезла, а он провалился в темноту, отключившись во сне.

А потом случилось это. Странное ощущение, будто на него сошло нечто, какая-то невидимая энергетическая субстанция. Это нечто неуловимо меняло его изнутри, подстраиваясь, врастая, трансформируясь. Мир принял его как часть себя.

* * *Вадим не страдал суевериями, и во всякое потустороннее никогда не верил. Однако все бывает однажды, договариваться с призраком о серьезной сделке уже не казалось чем-то таким уж из рядя вон выходящим. Пусть даже и во сне.

Будучи человеком конкретным, он предпочитал долгому обдумыванию действие. Действовал всегда стремительно, потому что хороший мыслительный аппарат, доставшийся от отца, мог практически мгновенно выдавать верные решения. Это качество помогало двигаться по жизни, приносило неизменный успех в делах.

Один только раз вышел сбой. С Мирославой.

Возможно, из-за того, что так и не определился в душе, что же для него было дороже? Что важнее получить, женщину отца, или его деньги. Одно верно, без женщины он удовлетвориться победой не мог. Не мог принять одни деньги. Мало. Несоизмеримо, катастрофически мало.

Но… Неверное решение, неверное понимание того, что творится в ее душе — и вот результат.

Ему всегда казалось, что она не любит отца, что ей нужны деньги, дававшие стабильность и статус. Казалось, он видит затаенный интерес самки в ее глазах, и этот интерес выкручивал его наизнанку, заставляя остро чувствовать к отцу мужскую зависть.

Казалось, достаточно чуть надавить, предложить ей больше. Предложить ей себя, и она забудет старика. И тогда он будет шептать ей жаркими ночами рвавшиеся с губ пошлые признания. Сжимать в объятиях тонкое тело, вытравлять собой из ее памяти все, что было раньше. Делая своей вещью, рабыней, владычицей…

… Мирочка…

Это доводило его до дрожи.

Наверное, она все-таки ведьма, думалось ему не раз."

"Она не поддавалась давлению. Отказывала ему в том, чего Вадиму хотелось до умопомрачения. Это было больно и неприятно до крайности. Ведь получи он причитавшиеся праву отцовские деньги, еще и женщину в награду, счел бы себя счастливым идиотом. Цель была близка, казалось, руку протяни.

Вот и пошел на крайний шаг. Потеряв терпение, довел давление до предела. Хотел все и разом. И потерял все.

Потому что просчитался сам и проморгал врагов рядом с собой.