Проданная королева

На него словно накатывали волны, лишая слов, а все ощущения сузились до дыхания женщины, до тепла ее руки, лежащей рядом.

Таким себя Вадим за всю жизнь не помнил. Но чувствовать это было блаженно.

После ужина развеселившаяся Одри потребовала танцы. У конюха нашлась старая губная гармошка. Вполне сгодится для торжественного случая. В общем, давненько эти мрачные своды не слышали никакой музыки, можно сказать, никогда.

Танцевать было томительно. Но Вадим не мог бы сказать, от чего его сейчас больше пробирало дрожью, от близости Мирославы или от необходимости делать опасное признание.

Однако гармошка смолкла, и танец прекратился. Она потупилась и хотела отнять руку. не отпустил. Понял вдруг, сейчас или никогда. Сглотнув ком в горле, удержал ее:

— Подожди, Мира…

А второй рукой потянул назад капюшон.

Как в замедленной съемке видел, что она поднимает глаза.

То, что случилось потом, было…

Глава 24

То, что случилось потом, было крайне неожиданно и нелепо. Какой-то театр абсурда для Вадима.

На его глазах в зале рядом с ними внезапно материализовался Селим. Несколько бестолковых прыжков на месте для адаптации. А после. когда наконец идентифицировал, плюхнулся на пол, закатив глаза от счастья. Но тут же подскочил и вцепился в руку Мирославы, радостно вопя:

— Господин! Вааааххх! Господин! Я нашел тибе! Нашел женщина! Браслет нашел, как ты хотел, господин! Смотри, господин! Браслет!

Вадим смотрел и не верил своим глазам. Конечно, хорошо. Что суетливый мерзавец не сдох под завалом, а каким-то образом выжил, но не это сейчас занимало все его мысли. Не это.

Он как в замедленной съемке смотрел и видел, то, отчего сердце сжималось, словно тисками.

Как быстро сменялось льдом недоумение в ее глазах. Как быстро…

Мирослава брезгливо отняла руку у скакавшего рядом араба. Отстранилась, повернулась к нему, внимательно вглядываясь. Лицо дернулось и застыло.

— Вадим Балкин, — проговорила с горечью.

— Мира… — попытался что-то объяснить.

— Благодарю вас за помощь, — успела раньше. — И за спасение. От лица нас всех. Спасибо.

Склонила голову.

Холодная, мертвая вежливость. Вадим видел, как она мгновенно замкнулась. Как начисто пропала еще недавно связывавшая их незримая, но осязаемая близость. Лучше бы кричала на него, проклинала, злилась…

Совсем не так все пошло! Принес же черт араба!

— Что все это значит, что вам нужно? — спросила холодно, обращаясь к Селиму.

— Как что? Господин хотел браслет! Селим нашел браслет!

— Заткнись, урод… — бессильно прошипел Вадим.