Проданная ему

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Натан с Эмином переглядываются, не комментируют, знают, что если я решу, я расскажу, спрашивать бесполезно.

— Я никогда не задумывался, для чего рву жилы, не высыпаюсь, мотаюсь между двумя городами. Ради чего? — надкусываю ломтик перца, жую, смотря задумчиво перед собой. — Пока мне не задали на напрямую вопрос. И вот три месяца думаю, вот нахера мне все это?

— Если ты решил продать бизнес, назови цену, я его у тебя выкуплю, — Эмин сразу включает делового человека, уверен, что просчитывает в уме доходы и расходы.

— Ты можешь не жениться, но обзавестись детьми, — Натан бросает быстрый взгляд на лужайку, где бегают его двойнята. — С бабами вечно одни проблемы.

— Я не хочу растить детей в одиночку. Если уж заводить их, то с женщиной рядом, не обязательно жениться.

— А потом она уйдет, прихватив детей, и будет из тебя тянуть деньги, манипулировать, запрещать видеться, шантажировать. Поверь, я за свою практику разного говна насмотрелся, поэтому пусть уж лучше будут рядом дети, но без жены.

— А как ты им объяснишь, почему у них нет мамы? Почему они растут с отцом, а если узнают, что их выносила суррогатная мать за деньги? Ты понимаешь, какой удар будет для их психики?

— Во-первых, тот, кто хоть слово ляпнет по поводу того, как они появились на свет, будет иметь от меня иск на внушительную сумму. Во-вторых, есть матери-одиночки, почему общество отвергает понятие отец-одиночка? Даже ты, Руслан, мыслишь шаблонно, — Натан хмуро на меня смотрит.

— Извини. Я просто этого не понимаю. Неужели тебе не хочется иметь рядом кого-то?

— Нет. Мне комфортно одному с детьми. Никто не пилит, не ноет по поводу шмоток, отсутствия внимания, редкого секса. Потрахаться я найду с кем.

— Эмин? — перевожу взгляд на молчаливого Эмина. — Что ты скажешь?

— Это его жизнь, Руслан. И разговор был не о нем, а о тебе. Ты последнее время выпадаешь из реальности."

"— Я… Просто я не люблю проигрывать, — мужики иронично приподнимают брови. — Впервые я хотел помочь, а не смог.

— Оу, оу, — Натан смеется, подается вперед. — И расскажи-ка, что тебе пообещали в качестве платы? Алмазный завод в Якутии? Личный телефон президента?

— Это личное, — бросаю на Натана предупреждающий взгляд, понимает, поэтому всего лишь хмыкает. — Я впервые понял, что не все могу решить, — задумался, крутя в руке вилку, — в рамках закона.

Эмин и Натан одновременно перестают улыбаться. За столом возникает тягостное молчание.

— Это всего лишь мысли, — пытаюсь беззаботно улыбнуться, но мне не верят.

Я старался не светиться в сфере криминала, хотя есть у меня там и знакомые, и должники, и неприятели.