Проданная ему

Звонивший оказывается настырным. Ругнувшись сквозь зубы, Градовский разжимает пальцы, и я, как подкошенная, оседаю на землю, жадно вдыхая воздух, боясь, что сейчас умру от избытка кислорода в легких.

у него получается коротким и неинформативным для посторонних ушей. Муж стоит рядом, спрятав руки в карманы пальто, смотрит холодным взглядом на меня в ногах и молчит.

— Если что, звони моим юристам, они ответят на все твои вопросы. И про деньги не вякай направо и налево, думаю, ты понимаешь, что в твоих интересах держать свой рот на замке, иначе можешь навсегда лишиться способности разговаривать, — приседает на корточки, смотрит в глаза. — Ясно сказал?

— Да… — шевелю губами, не в силах выдавить из себя и звука.

Артем секунду смотрит в мои глаза, резко хватает меня за волосы и припадает к губам. Сразу просовывает свой горячий язык мне в рот, всасывает губы, кусает, лижет их. Нет никакой последовательности, сплошной хаос в движениях. Он насилует мой рот, не обращая внимания на мои упирающиеся ладони в его грудь, на мычание, на сопротивление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

страшно. Страшно, когда тебя ни во что не ставят, ты на уровне рабыни, которой можно пользоваться на свое усмотрение. Я порадовалась, что мы на улице, что трахнуть Артем меня не сможет, хоть его и раздирало от животного желания.

— Сучка, — шипит мне в губы Артем, прикусывает до крови, облизывает прикус. Как схватил, так и резко отпускает, поднимается на ноги и, не оглядываясь, оставляет меня возле служебного входа в ресторан, уходит.

Ненавижу! Ненавижу, что он сильнее, что может меня растоптать в любую минуту. Ненавижу, что позволяет испытывать свою значимость, свою самостоятельность, когда на самом деле это иллюзия. Он просто позволяет мне поступать так, как я считаю нужным. Если Артему вдруг все надоест, он без усилий меня вернет к себе. Или закопает, сверху положив добротный слой асфальта.

15

* * *Усталость накатывает на меня сразу же, как только я осознаю, что моя смена завершилась. Сильно болят скулы от постоянной о улыбки, ноги гудят от двенадцатичасовой смены на каблуках. На этой работе радовали чаевые. За неделю я насобирала приличную заначку, особенно в удачные дни — пятница и выходные.

— Устала? — Таня присаживается на барный стул, скидывает туфли на пол. Такую вольность мы могли себе позволить после того, как закрывались парадные двери.

— Ужасно.

— Ну ты еще без выходных пахала и с непривычки.

— Радует, что теперь у меня будет два выходных. Высплюсь.

— А ребенка когда тебе привезут?

— Мама обещала завтра вечером, — вру, опуская глаза на поднос.