Проданная ему

К своему стыду, мне приятно, что он узнал, каково это, когда тебя насилуют без желания, против воли, со связанными руками, — Руслан отпускает мою ладонь, начинает снизу расстегивать рубашку, предварительно вытащив её из пояса юбки."

"— И как ты к такому относишься? — он не смотрит мне в глаза, очень медленно возится с пуговицами, давая мне привыкнуть к его прикосновениям. И подобрать правильный ответ. Облизываю губы, мечтая поскорее оказаться без одежды, но нужно кое-какие моменты все же уточнить, чтобы мы к этом больше не возвращались.

— Я не осуждаю. Надеюсь в тюрьме его не тронут, — Руслан поднимает глаза, я вздрагиваю от темноты, от того, какое адское пламя горит внутри него.

— Руслан, прошу… — молчит, рубашка почти расстегнута, обхватывает мои груди, большим пальцем оглаживает ореолу сквозь кружево.

— Ты мне очень дорога, Женя, а дорогих мне людей я защищаю, — оттягивает край бюстгальтер, трогает чувствительный сосок, вздрагиваю не от отвращения, а от вспышек удовольствия. — Защищаю любыми способами, наказываю обидчиков. Смерть твоему бывшему слишком лёгкая кара, он должен пройти все то, что проходили его жертвы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не осуждаю тебя, Руслан, — перекрещиваемся взглядами. — Я полностью тебе доверяю, в любом вопросе.

— Ты сейчас пытаешься меня идеализировать? — стаскивает с меня рубашку, швыряет её на пол. — Я бываю резок, — усмехается, ловко расстегивает одной рукой застежку бюстгальтера сзади. Летит к рубашке.

— Я вспыльчив, могу рявкнуть, особенно когда попадаешь под горячую руку. Не извиняюсь. Часто ставлю свои желания на первое место. Мне не перечат, со мной бесполезно спорить, если я принял решение, — юбка тоже составляет компанию скинутой одежде. Я остаюсь в одних трусиках. Руслан поднимает руку, вытаскивает шпильки из волос, и они волной, подобно цунами, падают на спину.

— Мне нравятся твои волосы, никогда их не стриги, — гладит по голове, обхватывает затылок, с силой притягивает к себе. Упираюсь ладонями ему в грудь, приоткрыв губы. Глаза сами замирают на его губах, я изнываю от желания получить долгожданный поцелуй.

— Ты мне веришь, Жень? — тянет за волосы, заглядывает в глаза.

— Верю. И доверяю.

Этот поцелуй лишен всякой нежности, стыдливости и робости. Руслан словно меня трахает языком, глубоко и сильно. Прикусывает, оттягивает губу, зализывает языком, вновь прикусывает, вновь накидывается на рот, как голодный, одержимый. Я только успеваю делать урывками вдохи, чувствую себя погруженной на глубину без кислородного баллона.

— Какая же ты вкусная. — довольно мурлычит, оставляя на подбородке влажные поцелуи.