Проданная ему

Потом вновь унижение, вновь ощущение использованности и пустота внутри."

"Вода заглушает тихий стон Руслана, но я его слышу, вздрагиваю, очнувшись от своих воспоминаний. На меня в упор смотрят черные глаза, судорожно ищу сзади ручку от двери. Он не шевелится, но я чувствую, как от него исходят волны напряжения, сдерживаемой страсти, которая пугает меня до икоты. Я вылетаю быстрее, чем успеваю сделать вдох. Несусь в спальню, швыряю на пол одежду, мечусь по пустой комнате, как загнанный зверь, ища укрытие. Меня трясет, руки мелко дрожат, чувствую озноб, хотя в доме тепло. Забираюсь на кровать, прячусь под одеяло, накрывшись им с головой.

Вздрагиваю от стука в дверь, стискиваю края одеяла. Слышу осторожные шаги. Он останавливается возле кровати, присаживается.

— Жень? Все хорошо? — голос Руслана напряженный, я даже готова поверить, что он переживает, но почему-то не получается. Перед глазами его рука на члене, его черные блестящие глаза, тут же накладывается другой образ, совершенно другие картинки мелькают в голове, вызывая судорожные вздохи, непроизвольные слезы.

— Поговори со мной. Не молчи, пожалуйста.

— Мне страшно, — хриплю, осторожно высовываю голову, смотрю на Руслана. Он полностью одет, даже пуговицы на рубашке все застегнуты. Влажные волосы зачесаны назад. — Мне страшно, что все повторится. Что он ворвется в мою жизнь. Я не переживу это…, - плачу. Это первые слезы после выписки, это первый разговор с Русланом о том, что произошло.

— Я чувствую себя такой беспомощной. Понимаешь? — вытираю пальцами влажные дорожки со щек. — Бесполезной, пустой, ничего из себя не представляю. Я идиотка…

— Ты слишком строга к себе. Ты была молода, немного наивна, тебе просто чуток не повезло.

— Чуток? — смеюсь, потираю лицо ладонями. — Нужно было уходить, но я его прощала. Любила. Я думала с рождением дочери, после случившегося, он изменится, но такие не меняются. Что если он вновь подумает меня вернуть? Его не остановит ни одно постановление суда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не переживай, Жень, он к тебе больше не подойдет. И к твоей дочери тоже.

— Ты его плохо знаешь. Ему все равно на запреты.

— Женя, — вытягиваюсь от тона Руслана, от его тяжелого взгляда. — Я сказал, что не подойдет, значит не подойдет, — встает, засовывает руки в карманы брюк. — Завтракать будешь или только кофе?

— Кофе, — он кивает головой, уходит.

Его уверенность в том, что Артем не подойдет, пугает. Меня посещает давно забытая мысль о том, что я по сути не знаю, кто такой Руслан. Да, он рассказал о своей трагедии в детстве, он с момента появления в моей жизни всегда рядом.