Проданная боссу

— Пусть сначала родит и восстановится, потом решим, — ответил я."

"— Не откладывай. В таких случаях лучше по горячим следам. Виталь хороший сосед, вот только чморить жену — последнее дело.

— Я решу этот вопрос, — заверил я, протягивая деньги за неоценимую услугу.

— Оставь, — отмахнулся сосед, — я сам виноват, что не заподозрил, не проверил… Но у врача попроси, чтобы в карточку занес состояние Натальи при поступлении. И дай бог ей и ребенку здоровья.

Он уехал, а я продолжал нервно расхаживать по коридору, прислушиваясь к крикам где-то в глубине помещения.

— Одежду верхнюю заберите и пакет с вещами. Она в больничном после родов будет.

Медсестра отдала мне куртку и пакет с вещами Таши.

— Я могу… могу ее увидеть после всего… этого?

— Это ведь не ко мне, сынок, а к заведующему. Он сегодня дежурит. Позвать?

— Позови.

Заведующий оказался мужиком с понятиями. Сначала ни в какую не шел на контакт, полагая, что это я довел беременную до такого состояния. Но быстро прояснив ситуацию и по совету соседа попросив зафиксировать состояние Таши в ее карте, я быстро договорился о возможности дождаться родов в больнице и увидеть Ташу сразу после.

— Как только я возглавлю благотворительный фонд, сразу же свяжусь с вами и обсудим закупку инкубаторов для новорожденных.

— Спасибо, Марк Витальевич. За Наталью не переживайте, я лично прослежу за родами. Сейчас переодевайтесь в стерильный халат, переобувайтесь и вас проводят в приемный покой, там будет удобнее ждать.

Но мне оказалось все равно, где бросаться и мерить шагами коридоры роддома. Я слышал ее крики, отказался заходить внутрь, побоялся, что просо не выдержу и разнесу к чертям всю предродовую.

И она семь лет лечилась, чтобы терпеть эту боль? Зачем?!

Ни один ребенок не стоит её мучений!

Но тут раздался крик малыша и стоны Таши затихли. Я не отрывал взгляда от двери, отделяющей меня от любимой и возможно самой большой лжи в моей жизни, когда вышла акушерка и с улыбкой протянула мне завернутого в пеленки ребенка.

— Поздравляю, папаша, у вас сын!

Я онемел, растерялся, оказавшись внезапно с ребенком на руках. Красным, опухшим, разевающим маленький беззубый рот. Смотрел и не мог понять свои чувства. Готов ли я принять еще и его, если хочу остаться с Ташей? Она то вряд ли его бросит ради меня.

— Мамочка хорош потрудилась, но устала. Сразу уснула. Так что на малыша полюбуйтесь, а как мамочку в палату переведем, так и вы сможете с ней увидеться, — продолжала говорить акушерка, отходя к своему столу в расширении коридора и что-то записывая в журналах.

А я стоял и боялся пошевелиться.

Ребенок раскрыл мутные глазенки, вылавливая свет от лампочки на потолке, а меня накрыло странное подозрение.