Проданная боссу

Кому я храню верность? Той, что никогда не была моей? Той, что ударила в самое сердце? Предательнице?

— Садись, — прохрипел я Верке, дождался, когда она заберется в салон, вдохнул приторно сладкий запах и в голове моментально сформировались планы на вечер.

Секс, ничего больше. Но может другая женщина, с чужим запахом, с не её формами заставить выкинуть Ташу из головы. А если нет… Хотя бы этой ночью я буду не один.

— Помнишь пациентку, которая потеряла ребенка?

— Ой, да у нас таких каждую смену пачками. А что?

— Вспомни Вику, на большом сроке.

Я называл даты, фамилию, подробности, пока Верка не вскрикнула: «А!»

— Отлично, — ударил я по рулю ладонью. — Теперь вспомни, откуда ты узнала, что Вика сама избавилась от беременности?

— Так она и сказала, — растерялась Верка.

— Как сказала? Сама? — это не укладывалось в голове.

— Ну да. От наркоза когда отходила — бредила, бормотала. Много чего наговорила. А я как раз смотрела за ней, лед на живот, грелку в ноги, ну как обычно, вот и наслушалась."

"Плохо, бред в суде оправдаться не поможет, хотя показания Верки вполне себе сойдут, чтобы расшатать позицию обвинения.

— Ты ужинала?

— Нет! Когда? Я ж только со смены.

— Тогда поехали поужинаем. Знаю одно уютное местечко…

Сердце снова сдавило от тоски, в это местечко я любил таскать Наташу, ей там тоже очень нравилось… Но нет, нужно закатывать эти раны, иначе я загнию в тоске по ней.

— Пока ужинаем, расскажешь, что Вика выдала тебе под наркозом.

Верка уплетала приготовленные шефом блюда и вспоминала все больше и больше подробностей:

— Ребенок то залетный и ты вроде не хотел жениться, если ребенок не твой. А она в одну клинику, в другую, а срок то большой… Не взяли, короче. Она даже деньги совала, чтоб втихушку сделали. А ей за деньги вон чего посоветовали. Только таблетки не помогли, так она давай тужится. Ну и дотужилась… Мы ее еле откачали.

Настроение испортилось в конец. Я сидел и методично напивался, пытаясь выкинуть услышанное из головы.

Не мой. Не удивительно. Но зачем было за меня так цепляться? Родила, нашла бы себе того, кого полюбила… Разве ребенок стал бы помехой? Для меня бы не стал, если я полюбил женщину.

И тут же, как нарыв, запульсировала боль от воспоминания о Наташе. Я как дурак готов был ползти к ней на коленях, умолять принять от меня кольцо, обещать любить её ребенка как родного, потому что люблю её, люблю!

Если бы только она сама не сделала свой выбор. А она его уже сделала: ушла от меня и вернулась к мужу.

— Поехали, — проговорил я, вставая.

— Куда? — встрепенулась медсестричка.

— Ко мне.

Она моментально преобразилась, состроив глазки:

— Ты же напился. Я с пьяными за рулем не езжу.

— Вызову такси. Поехали.