Проданная (СИ)

И будет только хуже. Чтобы господин захотел защитить меня — нужно стать для него чем-то значимым. Но разве это возможно? Смириться. Отдаться на милость управляющего.

На несколько мгновений от этого решения стало легче. Я будто действительно потеряла в весе. Словно парила над полированным мрамором, стараясь ни о чем не думать. Так всегда «паришь», когда слепо доверяешься судьбе. Хорошо, спокойно. Гулко. Будто внутри пустота и гуляет ветер. Но в следующий миг я молниеносно «падала», разбиваясь о камень. Пыталась ухватиться за надежду, ее призрачный хвост, так похожий на хвост пролетающей кометы.

Когда я заметила у гербовых дверей управляющего — почернело в глазах. Думала, вот-вот упаду в обморок. Теперь я не могла смотреть на него. Даже само его присутствие ощущалось неподъемной тяжестью на плечах. Он будто читал мои мысли, знал о моих сомнениях. Будто опутывал своей проклятой паутиной весь этот дворец, каждый его уголок, каждое живое существо. И меня. Вязал прочной нитью по рукам и ногам, заматывал в кокон. И все вязли, обреченно липли. Как обманчиво первое впечатление… Тогда, на Саклине, он представился мне жалким подпевалой. Ничтожным, дрожащим перед своим высокородным господином.

Паук возник, как напоминание. Предостережение. Казалось, невыразительные крапчатые глаза с десятками крошечных «зрачков», видят меня насквозь. Я остановилась, понимая, что меня бьет мелкая дрожь. Сильвия почтительно склонила стриженную голову. Я инстинктивно сделала то же самое, но тут же почувствовала пальцы под подбородком.

Все они делают так. Все, кто выше. Кто над нами. Это жест хозяина, жест превосходства. Квинт Мателлин, Невий, управляющий, Сальмар Дикан, Вади Таар, оценщики, перекупщики, охранники. Разные люди с одинаковым жестом рабовладельца.

Огден пристально смотрел мне в лицо, сосредоточенно сощурившись. Повертел мою голову, отстранился, по-хозяйски коснулся волос, поправил прядь. Кивнул Сильвии:

— Прекрасно. Но следи за ней — она не обучена, ты помнишь. Любая оплошность — и я спрошу с тебя. И наказана будешь ты.

Сильвия вновь почтительно склонилась, давая понять, что вняла каждому слову:

— Будьте спокойны, господин управляющий. Она будет стоять с хлебной тарелкой, как вы и приказали.

Паук посмотрел на меня:

— Надеюсь, ты все помнишь?

Я сцепила зубы, опустила голову, лишь бы не видеть его:

— Да, господин управляющий.

Он кивнул, прикрывая глаза:

— Хорошо, Лелия. Я очень рассчитываю на тебя.

Он вновь кивнул Сильвии, давая понять, что закончил со мной и позволяет нам войти в покои господина.

Квинта Мателлина еще не было в столовой, но стол уже был сервирован. Странное зрелище… Стол, длинный, как стартовая полоса, накрытый белой хрустящей скатертью. Пустой и нетронутый, как снежная равнина.