Проданная (СИ)

Может, разумнее было позволить высокородным ублюдкам делать все, что заблагорассудится? Они бы насытились и оставили меня в покое. Как сломанную куклу. Но теперь было поздно, оставалось лишь сожалеть и сомневаться. Бесконечно сомневаться. В то же время я снова и снова вспоминала недвижимую полукровку. Жива ли она? Стократно лучше умереть от руки палача, чем вот так…

По плечу прошлось что-то теплое, нежное. Разлилось волнами какой-то эйфории. Я не сразу поняла, что это касание. Я открыла глаза, испуганно повернулась, и увидела склонившуюся Гаар. Она лишь кивнула, поднесла тонкий палец к полным губам. Прошептала едва слышно:

— Вставай, пойдем, — и вновь поднесла палец к губам, давая понять, что мы должны быть предельно бесшумными.

Я больше не хотела думать или бояться. На это не было сил. Лишь очень надеялась, что Гаар не желала мне зла. Простые движения давались с титаническим трудом. Я не могла разогнуть руки, пальцы. Они казались протезами, которые я не ощущала, как часть собственного тела. Прошло какое-то время, прежде чем пальцы пошевелились, вместе с едва различимым теплом движения разливалось приятное покалывание. Я встала на четвереньки, чувствуя, как колкая волна охватила ступни. Смогла подняться, только опираясь на руку Гаар.

Сиурка каждое мгновение прислушивалась. Делала несколько шагов по балке, по-прежнему держа меня за руку, и замирала. Поводила носом по воздуху. Затем кивала, больше самой себе, чем мне, и мы продолжали путь.

Когда достигли лестницы, она достала из-за пояса тонкое сложенное одеяло, развернула и накрыла меня. Когда заледеневшей голой кожи коснулась невесомая теплая ткань, я даже зажмурилась от восторга. Это было такое желанное ощущение. Такое блаженство! Непередаваемое. Я обхватила себя руками, кутаясь еще плотнее, и только сейчас поняла, что туфли остались там, на балке. Ну и пусть — босые ноги издают гораздо меньше шума.

Гаар обняла меня, а я будто прижалась к печке. Ее тело казалось сейчас едва ли не обжигающим.

— Теперь хорошо, — губы едва слушались. Могу поклясться — они были синие.

Мы какое-то время просто молча стояли. Гаар согревала меня, а я слушала ее часто бьющееся сердце. Оно колотилось гораздо сильнее моего.

Наконец, она отстранилась:

— Нужно идти. Тебя ищут по всему дому.

Я кивнула, все еще кутаясь в одеяло, вскинула голову:

— Но, куда? Куда мы пойдем?

Гаар вновь приложила палец к губам:

— Просто поверь мне. Некогда объяснять.

Она с неожиданной силой ухватила меня за руку и потянула вниз по уже знакомой лестнице. Если мы спустимся в галерею — окажемся рядом с покоями Невия. Я молчала, как она и просила. Послушно шла следом. Но с каждой оставленной позади ступенькой сердце сжималось.