Проданная (СИ)

Вой методично прерывался, будто ее били под дых.

Ведший меня раб, видимо, получив какой-то знак, дернул цепь и потащил вглубь.

Невий развалился в кресле, широко расставив ноги, чтобы стоящей перед ним на коленях наложнице было удобнее обсасывать вздыбленный член, торчащий из-под спущенных шелковых штанов. Он лишь удерживал рукой ее длинные волосы, чтобы видеть лицо. Порой сжимал челюсть и цедил выдох сквозь зубы.

Меня подтолкнули к самому подлокотнику его кресла. Раб завел мои руки за спину, давая понять, где я их должна держать. Выродок тяжело дышал, облизывал губы, тянул волосы наложницы, насаживая ее глубже на свой орган. Другой рукой он нашарил мою грудь и вцепился в сосок, зажимая между пальцами.

Я не могла пошевелиться. Задеревенела, онемела. Будто меня выпотрошили и набили синтетическим волокном, как куклу. Я хотела проснуться, обнаружить врача, который скажет, что я просто упала и ударилась головой. Размозжила череп.

Я отвернулась, но увидела развалившегося в соседнем кресле толстяка с длинными рыжеватыми волосами. Без сомнения, тоже высокородный, но неожиданно уродливый. С круглым невыразительным лицом и толстыми красными губами, к которым он прижимал такую же красную сигарету. Перед ним выгибалась еще одна наложница — очередная верийка с довольно чистой кожей. Я смотрела на ее движения — и шевелились волосы на голове. Она была накачана седонином. Под завязку. Глаза заволокло пеленой похоти. Она оседлала коленку толстяка и терлась промежностью, исторгая из горла глубокие протяжные стоны, от которых все внутри сжималось. Как безумная самка, которую ведут дикие инстинкты. Ее рука ловко скользила по члену толстяка. Видно, получив знак одобрения, она вскочила, повернулась к нему спиной и, закатывая глаза, села на член. Неистово скакала, яростно помогая себе рукой, открывала рот, запрокидывала голову. А я не могла оторвать взгляд от ее лица. В нем не осталась ничего человеческого. Ее просто выворачивало, будто все пороки вселились разом и раздирали изнутри. Толстяк вцепился в ее грудь, и я увидела длинные крашеные красным ногти, в тон его одеждам. Меня едва не вывернуло. Пухлые, почти женские руки.

Невий тоже не сводил с них глаз, лишь еще сильнее сжимал пальцы на моей груди, когда был близок к разрядке. Наконец, потянул так сильно, что глаза защипало от слез. Наложница замерла, заглатывая как можно глубже, он вцепился руками в подлокотники кресла и запрокинул голову. Наложница отползла и села на коленях на аассинский ковер. Расставила ноги, сцепила руки за спиной, низко склонила голову. Она точно знала, как себя вести.

Верийка скакала так яростно, что и она, и толстяк очень скоро пришли к финалу. Она слезла, но была совершенно не удовлетворена.