Проданная

Я выронила светильник, бессильно опустила руки.

Вдруг меня дернуло, рот зажала сильная ладонь. Я даже не успела вскрикнуть, как в мгновение ока оказалась в темноте.

Я забилась, отчаянно орудуя локтями, стараясь освободиться. Через мгновение разгорелся тусклый пунктирный свет, и раздался голос, который я ожидала услышать меньше всего:

Я замерла, холодея. Огден — хоть я не видела его, но сомнений не было.

Он не убирал ладонь, все так же зажимал мне рот:

— Я уберу руку, но ты не станешь кричать. Хорошо, Лелия?

Огден шумно вздохнул:

— Договорились? Это просьба. Просто просьба.

Я с трудом кивнула, преодолевая сопротивление его хватки.

— Как только я отпущу, ты, не мешкая, пойдешь за мной. У нас совсем нет времени. Все вопросы потом.

Огден медленно ослаблял хватку, будто каждую секунду опасался, что я закричу. Наконец, убрал руку, отпустил меня и быстро пошел вглубь черного тоннеля:

— Иди за мной. Если останешься здесь — тебя быстро найдут.

Я колебалась. Верить пауку… Это казалось немыслимым, безумным. Но у меня просто не было другого выхода. Он был прав. Если останусь — меня найдут. И больше мне уже никто не поможет. Никогда. Если выбирать между Невием и Огденом… Ответ очевиден.

Я вздохнула и пошагала следом, стараясь не отставать, но в голову лезли непрошенные мысли. Нет, я совсем не думала о том, что только что произошло в покоях. Будто организм сам отсекал эту информацию, спасаясь. На это будет время после. И на горе. Сейчас меня держал страх и мощнейший адреналин, который не позволял прямо здесь рухнуть, обливаясь слезами. Сейчас я умирала от невыносимой догадки. Если я права — я больше не переживу. Сломаюсь, сдамся, ослабну.

Я думала о том, что паук ведет меня на бойню. Почти так же, как тогда, когда провел через сад. Дом изрыт тайными ходами. И не было ни малейшей гарантии, что после блужданий в этом лабиринте не откроется потайная дверь, и я не окажусь снова в тех же покоях, из которых вышла.

Но я не задавала вопросов — в них не было смысла. Просто шла, потому что только в этом незамысловатом движении находила сейчас спасение. Хотя бы надежду. Я не понимала, что движет Огденом, но как подопытное животное, заключенное в лабораторном лабиринте, хотела найти выход. Сейчас это было самой главной целью.

Казалось, мы шли целую вечность. Повороты, лесенки, скрытые двери. Наконец, паук остановился, провел пальцем по подсвеченной полочке ключа, и я увидела дневной свет, проникающий в открывающуюся щель. Дверь вела на улицу, вероятно, куда-то в сад.

Огден какое-то время постоял в проеме, вертя головой, махнул мне рукой, подзывая. Я подошла. Он указал пальцем на припаркованный в нескольких шагах глухой корвет:

— Бегом на пассажирское сидение.

Я кивнула. Больше не могла сомневаться — не было сил.