Проданная

Я разочарую своего господина, но мое сокровище останется со мной. Ради этого я готова была пожертвовать всем, что есть сейчас, даже оказаться сосланной в какое-нибудь захолустье. Если бы только мне позволили выбирать…

Мы шли по дорожке в сторону большого двора. Уже виднелся белый портик колонн, ведущий к воротам. Розовый кварц хрустел под ногами. Время от времени я отшвыривала башмаком упавшие цветы бондисана. Вялые, уже начинающие смертно чернеть. Они очень быстро теряли всю свою красоту, расставаясь с веткой. Лишь несколько минут — и лепестки вяли, нестерпимо-алый цвет исчезал на глазах, будто цветок обескровили. Но вместе с жизнью из него уходил яд. Так же стремительно. Умерший цветок уже ничем не мог навредить. Гаар остановилась, привстала на цыпочки — пыталась заглянуть в ворота.

Я пошла дальше, наклонилась, подобрала только что упавший с дерева венчик. Крупный, свежий. Кровавый. Если прямо сейчас сорвать жирные желтые тычинки, прикрытые рифленой «юбочкой», — они сохранят свою ядовитую силу до тех пор, пока не высохнут совсем. Я оторвала их, отбросила венчик, раздавила тычинку и смотрела, как желтая пыльца, смешанная с соком, обильно перепачкала мне пальцы. Как мелкая липкая пыль.

Гаар догнала меня, нервно стряхнула тычинки с моей ладони. В ее огромных глазах застыл испуг. Она взяла меня за руку и потащила к маленькому питьевому фонтану у дорожки:

— Смой эту гадость! Ты с ума сошла? Ожог останется!

Об этом я не знала. Окунула пальцы в холодную воду, Гаар терла, стараясь смыть пыльцу с моей кожи. Вытерла собственным поясом, сосредоточенно заглянула мне в лицо:

— Жжет? Надо будет сходить в медблок. Это больно, знаю. Теперь несколько часов будет зудеть, если ничего не сделать. Я по глупости тоже их давила.

Я посмотрела на свою руку, пожала плечами:

— Да нет. Не жжет. Не успело…

Гаар всматривалась в мою ладонь, с облегчением вздохнула:

— Ну да… Не покраснело, надо же. Не делай так больше. Пойдем скорее, там все собрались. А то влетит. Сильвия себя управляющим возомнила.

Я кивнула. В груди расползалась тревога, как чернильное пятно на ткани. Я посмотрела на Гаар:

Она лишь взяла меня за руку, сжала:

— Не выдумывай. Какое-то официальное событие. Тогда всех собирают в большом дворе. Плохие новости так не объявляют.

Мы вошли в ворота и встали с краю. Я первый раз была в большом дворе. Там всегда отирались вольнонаемники, не слишком хотелось попадаться им на глаза. Двор был огромный, обнесенный высокой белой стеной, вымощенный цветной мозаичной плиткой. У фронтальной стены возвышалась каменная трибуна под стеклянной крышей. Вероятно — господские места с отдельным входом. Но сейчас там было пусто. Двор напоминал скорее городскую площадь. И своим видом, и размерами.

Но еще больше меня поразило другое.