Продана замуж

Рустам уезжает, а я возвращаюсь в спальню, закрываю дверь и выдыхаю. Напряжение за этот час достигло такого уровня, что меня трясет. Как я выдержу все это? Смогу ли удержать эту стаю, как называл их муж?

Закрываю глаза и мысленно зову Богдана - где бы он ни был, он мне нужен.

Как никогда.

- Ты же обещал, - срывается с моих губ тихий всхлип. - Обещал, что я буду в безопасности…

Естественно, мне никто не отвечает. В груди пусто. Холодно. Мне так не хватает мужа. Боже, как же мне не хватает его сейчас. Пусть бы поругался, пусть бы насмехался. Но был бы рядом. Живой.

Пусть бы защитил. Помог. Направил.

Только бы он оказался жив...

Оля

На следующий день мы с Авдеем едем на завод, который Богдан выкупил у моего отца. Рустам сказал, что он - камень преткновения. И тот, кто пытался отжать его, скорее всего, и стоит за взрывом.

Сложность заключается в том, что желающих захватить такой кусок, много. А воевать со всеми сразу - не выйдет.

Чтобы удержать позиции, мы едем прямо туда, проверить контакты, бумаги. Да и в целом навести порядок. Потому что управляющий еще вчера звонил и блеял что-то невнятное.

Но я не успеваю даже как следует расположиться, как вдруг со мной связывается секретарь и едва не заикается:

- Ольга Валентиновна, тут к вам посетитель.

- Кто?

- Сказал, это очень важно…

Я не успеваю ответить - дверь открывается, и на пороге появляется импозантный мужчина лет шестидесяти. За его спиной маячат пара амбалов. А Авдей, как назло, как раз вышел.

- Чем обязана? - довольно резко спрашиваю, прикидывая, успею ли достать пистолет из ящика.

Гость расплывается в приветливой улыбке, хотя скорее она похожа на оскал.

- Здравствуй, Оля. Рад наконец-то познакомиться.

Настороженно смотрю и пытаюсь понять, кто из претендентов на завод стоит передо мной.

- Меня зовут Григорий Николаевич. Твоя мама была моей племянницей.

- Мама? - ошарашенно выдыхаю. - То есть вы…

- Двоюродный дед, выходит.

Растерянно смотрю, как мужчина усаживается в кресло напротив и внимательно разглядывает меня.

- Но отец говорил, у мамы нет родни…

- Потому что он так решил.

Удивило ли меня это? Не особенно. Отец был в чем-то деспотичным. А еще он одержимо любил мою маму. А потом так же одержимо запрещал говорить про нее. Алевтина злилась, что несмотря на это, портрет мамы так и висел в гостиной.

- И зачем вы здесь? - спрашиваю, а у самой мысли одна хуже другой.

- Познакомиться. Помочь тебе. Не чужие все таки люди.

- Почему именно сейчас?

Вместо ответа он достает из кармана пиджака конверт и протягивает ко мне.

- Понимаю твое недоверие. Поэтому вот, прочитай.

Внутри оказывается сложенный лист бумаги. Почерк отца узнаю сразу. А вот чтобы осознать написанное, мне требуется куда больше времени. И перечитать письмо приходится не раз и не два.

Поднимаю взгляд на гостя.