Продана замуж

Но на краткий миг вспыхивает вопрос - а так ли это необходимо? Но точно так же быстро гаснет.

В моей стае есть четкие правила. И если кто-то их не усваивает, ему же хуже.

Оля

Богдан смотрит так, что становится страшновато. Он просто кинул пару фраз, а воздух как будто сгущается. И кажется, что напряжение это можно прямо потрогать.

- С Багровым как познакомилась?

Сглатываю, пытаюсь держаться ровно и уверенно. В конце концов он не докажет, что я прямо сбежать хотела. Просто испугалась стрельбы. Не более.

- А это кто?

- Идиота из меня не делай.

Муж говорит по-прежнему тихо, но что-то такое мелькает на его лице, что я понимаю - нельзя заигрываться.

- Случайно. В клинике.

- Понравился?

Его вопрос загоняет меня в ступор.

- Что?

Нет, серьезно - он спрашивает, понравился ли мне Феликс? Да с чего вообще такие вопросы? Он же ясно дал понять, что я не важнее предмета интерьера.

Пока я как-то пытаюсь уложить в голове и понять, что же ответить, Заславский оказывается в опасной близости.

- Он трогал тебя?"

"В его голосе прорезаются металлические нотки, и это настораживает.

- Ты меня пугаешь, - говорю честно то, что думаю. - Какое трогал? Там стреляли.

- Опасность отлично подстегивает физическое влечение, - вкрадчиво произносит муж, буквально нависая надо мной. Мне бы и спрятаться или уклониться, но даже этого не могу - позади стены.

Богдан резко разворачивает меня к себе спиной, прижимается, и я отлично ощущаю его желание.

- Ты носишь мою фамилию, - чеканит муж каждое слово. - Ты - подо мной, Барби. А значит, принадлежишь мне. Усекла?

- Д-да…

Чувствуют ладони на плечах. Они скользят ниже, по спине, чуть задерживаются на талии, после чего Богдан крепко хватает за бёдра и прижимаете к себе.

- Ты - моя. Запомни это. И трахать тебя буду только я.

Мне непонятна эта его вспышка. Я же не бросалась этому Феликсу на шею. Даже наоборот. Тогда с чего…

Догадка резко вспыхивает в голове. Так, может, этот самый Багров наговорил Заславскому всякой ерунды?

Муж резко задирает мое платье, вынуждает опереться руками на стену и тихо добавляет:

- Ноги шире.

Я не сопротивляюсь - бесполезно же. Все равно продавит. Мне кажется, Богдан злится. Не понимаю за что, но злится. Хотя и скрывает это за маской безразличия.

Он вообще редко показывает эмоции, это я уже поняла.

- Влажная, - констатирует Заславский, когда касается меня между ног. И это бесит. Бесит, что он знает как этого добиться, даже если я против.

Я кожей чувствую исходящую от него агрессию. Будто хищник за моей спиной готов вот-вот впиться мне мне в шею. Ненависть к нему причудливо переплетается с возбуждением, которого быть не должно.

Против воли пульс ускоряется, в крови гуляют опасные гормоны, мешающие трезво оценивать происходящее.