Продана замуж

- Дочке нужно…

- Я сказал, ребенка взяла и пошла! - неожиданно рявкает второй. Первый отвлекается на него, а я достаю пистолет и, не прицеливаясь, стреляю.

Раз. Другой. Третий.

- Сука! - раздается совсем рядом, и я снова нажимаю на курок.

Второй практически падает на меня. На его груди расплывается красное пятно. Я же в ступоре. Пытаюсь оттолкнуть мужчину, но он слишком тяжелый. Рядом надрывается Вика, и я безуспешно стараюсь освободиться. Боюсь, что другой окажется жив, и тогда…

- Оля! Оля! - я сопротивляюсь, бью и не сразу понимаю, что это уже не нападающий. Что это муж. Богдан… - Оля…

Он прижимает меня к себе, гладит по спине и что-то шепчет.

В палату вваливаются охранники, за ними, кажется, Ремисов. Но я никого не вижу. Вырываюсь и шагаю к дочери. Беру ту на руки. С трудом сажусь на постель. И то только потому, что боюсь, что уроню свою девочку. Вроде бы держу Вику на руках, но перед глазами этот кабан, который вот-вот убьет, растерзает.

И выстрел. Так и стоит в ушах.

- Оль, все хорошо. Ты молодец. Все позади.

С огромным трудом фокусирую взгляд на муже.

- Ты снова уйдешь? - обреченно спрашиваю.

- Нет, родная. Я вернулся. Прости, что так долго. Прости, что не успел…

Он еще что-то говорит, но я уже мало что разбираю. Вика хнычет, и я качаю ее, прижимаю к себе покрепче.

Все позади. Все и правда позади…

Богдан

Несколько месяцев я был вынужден скрываться. Сначала потому что был слаб, хуже, чем новорожденный ребенок. После - потому что иначе было нельзя.

Когда достаточно окреп, чтобы связаться Рустамом, было уже поздно. Дел наворотили немало. И Оля…

Моя маленькая волчица. Она уже ввязалась во все настолько, что теперь заявиться просто так было уже нельзя.

Когда впервые увидел ее рядом с Багровым, готов был убить обоих. Феликс не позволял себе лишнего, но я хорошо знал этот его взгляд.

Он хотел ее. Хотел себе мою жену. Пусть она и думала, что вдова.

И если бы не стервятники вокруг, я бы не стал выжидать. Но подставить Ольгу под удар не имел права. Даже если нутро разъедала черная ревность.

Потом узнал о том, что случилось с Красильниковым. И на что готова Оля, как далеко она зашла…

Даже мне, матерому волку, стало неуютно. Страшно было подумать, чем это обернулось для нее. Я же помнил, как тяжело она переживала смерть ублюдка, продавшего ее.

А после я узнал, что она беременна. Зверь внутри буквально изводил меня потребностью видеть. Быть рядом.

Я по-прежнему прятался. Плел ловушку для того, кто стоял за всем этим. Неудивительно, что ни Оля, ни Ремисов, ни даже Багров не заподозрили, что дела обстоят куда хуже.

Мне просто повезло очутиться в стороне и увидеть, узнать. Дед Савелий, который нашел меня и выходил, как оказалось, был родственником главы Совета - Камиля Тагаева.