Продана замуж

Однако мой план летит к чертям, когда поздно вечером боль внизу живота становится куда более выраженной, а после… После у меня отходят воды. А ведь для родов мне очень рано!

Оля

Паника накрывает меня с головой. Я едва добираюсь до телефона и звоню единственному человеку, который приходит в голову.

Ремисов врывается в спальню через пару минут.

- Где болит? Живот?

Потом он видит огромную лужу на полу и, подхватив меня на руки, несет вниз.

- Сумка, - едва соображаю, когда оказываемся в машине.

- Плевать, - рычит Авдей. В этот момент он выглядит так, что мне самой страшно. Но несмотря на грозный вид в его взгляде замечаю страх. - Потерпи, Оль. Все будет хорошо.

Я вся сосредоточена на схватках. Стараюсь дышать, как полагается. Однако то ли делаю что-то не так, то ли ни черта это не помогает. Но мне больно.

А еще страшно.

В клинике меня забирают в палату, обещают, что с вещами проблем не будет. Меня же волнует только мой малыш. Я до сих пор не знаю кто там. На УЗИ ребеночек каждый раз отворачивался. Так что это будет сюрприз. Но самое главное, чтобы он был здоров.

Когда мой врач приходит, мне кажется, что я умираю. Боли такие, что хоть на стенку лезь.

- Раскрытие маловато, - сетует он, недовольно качая головой. - Рисковать не будем.

Я в такой панике, что плохо соображаю.

- Но разве не лучше рожать самой?

- Лучше, конечно, но…

- Но, может, попробуем? - с надеждой спрашиваю.

- Хорошо, понаблюдаем еще пару часов.

Все это время я сама не своя. Боль затмевает разум. Мне кажется, меня разрывает на части, когда приходит очередная схватка.

Рядом со мной постоянно есть кто-то из медсестер. Даже какой-то врач приходит, вроде бы анестезиолог. Но, может, и нет. Его лицо скрыто маской, и я сначала даже не понимаю, что именно не так.

Акушер дает команду готовиться рожать - оказывается, уже почти все готово, а я все никак не могу оторвать взгляд от этого врача.

Меня скручивает, стараюсь дышать правильно. Как вдруг чувствую, что мою руку держит тот самый мужчина.

- Давайте, Оленька, сейчас нужно будет тужиться, - уговаривает акушер.

А мне кажется, что у меня ничего не выходит. Я стараюсь, но что-то идет не так, и паника холодной змеей обвивает горло. Мне страшно, что малыш не выживет, что я облажаюсь.

- Все хорошо, - повторяет акушер. - Еще раз, давайте. Тужимся!

Я стараюсь изо всех сил. Кричу на выдохе, сжимаю руку мужчины, который неотрывно смотрит на меня. Словно поддерживает. А мне чудится, что Богдан мог бы вот так же стоять. И только мысль, что это бред, что такого быть не может, остужает эти фантазии.

Когда слышу крик, прикрываю глаза, расслабляюсь и, кажется, вот-вот потеряю сознание.

- У вас девочка, - голос врача раздается будто сквозь вату. Мне на грудь кладут малышку. Она такая забавная, сморщенная. А затем забирают.