Продана Миллиардеру

– Боишься?

Она отрицательно машет головой. Прищуривается. Теперь ее глаза как лезвия. Острые. Холодные. Но это только на миг. После снова искры летят.

Я хватаю девчонку за лодыжки, подтягиваю на край постели. Усаживаюсь и забрасываю брыкающееся тело к себе на колени. Задницей наверх.

Она затихает. Настораживается.

Я провожу ладонью по ягодицам. Поглаживаю. Забираюсь под гребаное красное кружево.

Бэмби будто кипятком обдает. Как же она дергается. Буквально подскакивает. Но быстро застывает. Ощущает животом каменный стояк.

– Пора снять подарочную упаковку.

Я раздираю чертово платье надвое.

– А это для кого нацепила? – вырывается вопрос, когда обнаруживаю, что скрывалось под разорванным нарядом.

Блядство.

Ну пиздец, как она в клуб вырядилась. Могла сразу голой двинуть. Разницы никто бы не увидел.

От трусов тут только одно название. Пара ниток и клочок кружева. Разве это нижнее белье? Долбанная марля. Верх по ходу в том же ключе сделан. Пока тяжело разглядеть. Вот и хорошо, иначе бы я точно сорвался.

Маленькая дрянь. Сперва провоцирует, после пищит от возмущения.

Я бы ее иначе обрядил. Прикрыл по полной. Еще и чтоб крой свободный. Хотя эта сучка и в бесформенном мешке привлечет внимание. Глаза эти проклятые. Рот вызывающий. Лицо надо закрыть, иначе нет смысла.

Стоп. А походка? Она же идет, будто узоры выписывает. Задницей виляет, вся выкручивается, извивается. Тут никакая одежда не поможет. Дрянь вообще на улицу нельзя выпускать. Запереть в четырех стенах и нормально.

Охренеть. Когда меня колышило, как девка одета? Наоборот. Круто, если полуголая, проще разглядеть и оценить фронт работ. Правда у меня глаз наметан, я в любом случае четко суть выхватываю.

Дьявол раздери. Эту девчонку охота для себя одного запечатать. В плен забрать, никуда не выпускать.

– Сучка, – оскаливаюсь. – Совсем разгулялась. В разнос пошла. Ты должна раз и навсегда запомнить главное. Твоя задница создана для меня.

Врезаю ладонью по ягодице. Смачно. Сочно. Со шлепком. Так засаживаю, что пальцы загораются. Кожу саднит. Печет.

Бэмби дергается, прямо подпрыгивает. Напрягается. В комок нервов превращается.

Только молчит. Ни стона, ни всхлипа не издает. И дело явно не в скотче. Она характер проявляет. В партизанку играет.

Строптивая малышка. Бойкая. Гордая. Норовистая. Такую объезжать сплошной кайф. Хер твердеет будто по команде. Вздергивается, таранит ее живот. Можно камни раскалывать. А можно – ледяные статуи.

Я отвожу руку в сторону. Залипаю на багровый отпечаток. След особенно сильно видно на бледной коже.

Тянет всю ее попу такой сделать. Алой. Заставить раскраснеться до предела. Распалить. Разогреть."

"Пусть поймет. Пусть прочувствует вину.

Нельзя так долго мне кишки выворачивать. Холодом окатывать. На коротком поводке держать.