Продана Миллиардеру

А еще она описала твои достоинства так, будто вы очень близко знакомы.

– Я должен оправдываться? – кривится Глеб, сдавливает стакан настолько крепко, что слышится скрип стекла. – Отвечать за слова левой шлюхи?

– Ты приехал с ней в клуб, – напрасно пытаюсь сглотнуть ком в горле. – Она обнимала тебя.

– Да мало ли какие шмары рядом трутся, – бросает небрежно, точно ничего особенного не произошло.

Глеб хочет сделать глоток, но тут его взгляд падает на чемодан возле дивана. Черты резко заостряются. Желваки ходун ходят, а на виске вздувается темная вена, бешено пульсирует.

Мужчина отправляет стакан обратно на стол с таким грохотом, что я невольно вздрагиваю. Алкоголь расплескивается, странно что стекло не раскалывается.

Я делаю шаг назад.

– Лика, какого хрена ты вытворяешь? – хрипло спрашивает Волков.

– Нам нужно взять паузу. Разобраться. Я собрала самое необходимое, на некоторое время уеду, а потом видно будет.

– Видно – что? – чеканит отрывисто. – В чем тут, блять, разбираться?

– Ты можешь обойтись без этих выражений? – спрашиваю тихо.

– Да что тебе опять не так? – обходит стол и подступает вплотную ко мне. – Я уже который месяц перед тобой на пузе ползаю. Какая-то блядь поездила тебе по ушам, а я обязан оправдываться. Да с хера ли?!

– Глеб, почему ты кричишь?

– Довела, – рявкает и отходит, сжимает и разжимает кулаки, нервно меряет комнату шагами. – Я тебя ближе всех подпустил. На правила наплевал. Тупо забил на собственные взгляды и принципы. А тебе мало. Всегда мало.

– Я думаю, ты не понимаешь, – выдыхаю сдавленно. – Мы слишком разные. Так бывает, люди просто не сходятся.

Его взгляд заставляет отступить и вжаться в стену. Глеб молчит, но мне хватает того, как он смотрит, как стремительно наступает вперед, перекрывая воздух.

– Охренеть, – рычит. – Чего тебе еще надо?

Массивные ладони впечатываются по обе стороны от моих плеч. Мужчина склоняется, обдает горячим дыханием. Прожигает холодными глазами.

– Отойди, – выпаливаю.

Глеб кривится, но отталкивается от стены. Отходит. Выглядит, будто оголенный провод под диким напряжением.

– Да, я ценю свободу, – с расстановкой заявляет Волков. – Сегодня одна девка, завтра другая. Так я жил долгие годы. Святого из себя не строю. Я красивую роль играть не намерен.

– Вижу, – нервно усмехаюсь.

– Я тебе ни черта не обещал, Лика, – отрезает он. – Только и без того понятно, что ты не забава для разового траха. Но отчитываться не собираюсь. Где я был и чем занимался – мое личное дело. В работу мою не лезь.

– Речь о доверии, Глеб. Отношения так не строят.

– Чего тебе не хватает? – его глаза буквально молнии высекают. – Блять, да я все делаю. Наизнанку вывернулся. И опять не то. Хочешь свадьбу? Гребаное кольцо? Штамп в паспорте?

– Мы говорим на разных языках.