Любовь не продаётся

Поглядывал на часы в телефоне и смотрел на прохожих, просто тянул время, но решительно был настроен позвонить той, которая не выходила из головы. А после всех слов Эндара так и вовсе будто кто-то перерезал тормоза и я уже был не в состоянии контролировать себя и свое влечение к недотроге. Уму непостижимо, что такие как она и в самом деле существовали…

Нервно выкуривал вторую сигарету подряд, стоял возле большого черного внедорожника Эндара и смотрел в темноту, думая о том, что если сейчас позвоню ей, то обратного пути уже точно не будет. Не сдержусь. Так мне нравилась эта девушка. Много думал, зачем добивал ее в больнице всеми словами, хотел услышать от нее "да", но она лишь в ответ выпускала иголки и ни в какую не шла на контакт. Но только я не привык сдаваться. И было в ней нечто, что прежде не встречал в других — ее твёрдый стержень и самопожертвование были ее отличительной чертой.

Разблокировав смартфон, я по памяти набрал цифры ее телефона и услышал гудки. Был уверен, что она не ответит, но, даже и в том случае, в кармане джинс у меня лежала бумажка с ее адресом. И я нисколько не постесняюсь приехать к ней домой. Только, наверно, не в такое позднее время. И уже не сегодня.

Несмотря на зной и жару, вечерами все же было прохладно. Я поежилась от пронизывающего ветра, что развивал мои волосы в стороны, и поняла что проголодалась, а ещё замерзла. Но желания возвращаться, домой не наступало. Даже, чтобы оказаться в импровизированной крепости, в которой больше не чувствовала себя уютно и легко.

На душе было холодно, одиноко и грустно. О жизни даже и думать не хотелось. Боль, которая сосредоточилась сначала в сердце теперь казалось разливалась и по всему телу, словно я с размаху упала с высоты и ударилась о землю плашмя. Я никого не винила, никто и не был виноват. Мать хотела, чтобы у ее ребёнка — то бишь меня был отец, сама в итоге полюбила и сама же разрушила свое счастье и брак. А какую силу воли и духа нужно иметь, чтобы решиться на такой шаг? Я так точно бы не смогла жить с человеком столько лет и врать ему, ежеминутно сгорать в агонии стыда и страха… и каждое утро вставать с постели и делать вид, что ничего не произошло, что все как всегда. Так или иначе этому должен был настать однажды конец.

В кармане джинс завибрировал телефон. Наверно, мама вся испереживалась и искала меня. Уже около часа я сидела на остановке, встречала прохожих и провожала взглядом проезжающие мимо машины, а домой не торопилась.

Достала телефон, чтобы взглянуть на лицо матери, словно для проведения параллели умела ли эта женщина говорить правду или зачем-то придумала эту историю, обелив отца в моих глазах, подготавливая почву для его возвращения.

Но вопреки своим ожиданиями увидеть изображение матери, на дисплее высвечивалось имя «Артем».