Любовь не продаётся

Я легла и укрылась одеялом, полностью игнорируя мать. Именно к такому исходу этого разговора я и готовилась. Даже не удивительно, но в этом огромном мире не было ни одного человека, кто бы меня поддержал. Естественно, кроме Ларисы.

Я демонстративно показала матери, что устала и мне нехорошо. Боль возвращалась, шов неприятно тянул, сложно было сделать полноценный вдох. Мне снова захотелось впасть в забытье на какое-то время, чтобы ничего не чувствовать и не помнить. Наверно, жизнь таким способом и встречей с Артемом давала мне шанс начать все сначала, только я не знала как им правильно воспользоваться.

— Мне пора, — с налетом обиды и отчуждения произнесла мама, а я повернула голову в ее строну. — Миша у соседки, я обещала быстро, — оправдывалась она. — Тебя выпишут через неделю, тогда и поговорим дома в родных стенах. Главное что с тобой все в порядке, — голос мамы снова стал тихим.

Ничего не сказав в ответ, я снова отвернулась к стене. Ни о чем мы говорить больше не станем. После экзаменов я вернусь к работе и продолжу накопления. Затем уеду из города и точка. И накакой недели я лежать здесь не стану. Времени у меня мало оставалось, чтобы валяться без дела на больничной койке.

— Но из клуба ты уйдёшь и больше туда не вернёшься! — категорично заявила мама.

Но я снова ничего не ответила. Я и сама запуталась, что было правильно, а что нет. Вроде и постыдного ничего не совершала, а чувство такое, что меня вытащили из борделя и закрыли в больнице, чтобы я никуда не смогла сбежать. Решетки осталось только на окна поставить для пущей достоверности.

Только откуда брать деньги, если в клуб не возвращаться, я и вовсе не знала. С неба они не падали и на каждом углу их на раздавали.

Я стоял перед зеркалом в небольшой ванной комнате, и смотрел на свое помятое лицо. Выглядел так, словно пил вчера всю ночь. Не просыхая. Тряхнул головой и умылся холодной водой. Через несколько часов нужно было выдвигаться обратно в Москву, не иначе Арчи с собаками кинется на мои розыски.

Но прежде хотел навестить Женю. Не мог объяснить, зачем и почему. Просто хотел узнать о ее состоянии и сказать спасибо, взглянуть и уйти. Мозги, так или иначе, уже было поздно прочищать. Дело сделано. Я злился на девушку, и в то же время она поступила так, как я совсем от нее не ожидал и даже не тешил свое эго подобными порывами от той, которая вела двойную жизнь. Да что там, даже и предположить такого не смел. Может быть, внутри помимо какой-то и выгоды и ветрености в голове у нее было что-то ещё? В момент опасности человек часто руководствуется спонтанными чувствами, не успев углубиться в раздумья. Но только такие жертвы — крайности, от которых никому лечше не стало.