Любовь не продаётся

Ощущаю себя не самым лучшим сыном. А вместе с вами… раз уж мы встретились… Пусть они посмотрят сверху, что я не так уж и плох — вон помог молодой девушке с ребенком и… — он осекся и пожал плечами.

И вдруг с виду такой уверенный и сильный, неприступный и сложный показался таким же обычным как я, как Миша, да как любой другой, когда поддается каким-либо сомнениям.

Но все же я нашла сил сказать твёрдое «нет», потому что неправильно это было. Хоть мне ли было говорить о морали, той, которая обманывала мать?

Взглянула на Мишу — тот скромно молчал и внимательно рассматривал все кругом. Я же пожалела, что забыла дома кошелек. Нужно было накупить ему больше сластей, чтобы чем-то отвлечь. Чтобы он ел и меньше примечал деталей и думал о смерти и утреннем разговоре. Иначе дома меня будет ждать новая атака вопросов.

— Они итак все видят сверху. Мы с Мишей торопимся, — без предысторий и твердым уверенным голосом проговорила я. — Извините…

Как бы не велико было желание остаться, следовало уйти. И ни в какие машины я и подавно не сяду и Мишу не посажу. Маме ещё утром обещала смотреть за братом и не допустить новых увечий. А если нам суждено было снова встретиться с Артёмом, то мы встретится. Ведь недаром же говорят, что Бог любит троицу. Вот и проверим судьба ли это была или обычное совпадение.

— До встречи, — услышала я вслед.

Только даже не обернулась. Шла с Мишкой по узкому тротуару и мечтала поскорее скрыться из виду. Потому как чувствовала этот магнетический и тяжёлый взгляд на своих лопатках. И холод от этого пробирал до костей, несмотря на изматывающую духоту.

Когда я, наконец, лег в постель, на часах было около десяти вечера — совсем детское время. Попытался вспомнить, когда отправлялся спать раньше трех ночи и просто забросил это дело. На протяжении нескольких лет отдыхал тогда, когда уже просто валился с ног от усталости. Иной раз и по полутора суток мог обходиться без сна. Но потом, правда, отсыпался по двадцать часов кряду.

Я лежал на кровати в гостиничном номере и глядел в потолок, на котором плясали тени и пытался уснуть. Выключил кондиционер, открыл окна настежь, так как привык засыпать под звуки машин на шоссе, под шум производимый соседями сверху, ума только не приложу чем они там занимались, потому как домой я возвращался всегда далеко за полночь. Но этот шум был для меня привычным и по-своему успокаивал. А здесь мне все было чуждо, я как никогда чувствовал свое одиночество в родном городе и теперь оно казалось окончательным и беспросветным.

Остаток дня после посещения кладбища я провел в гостях у Эндара. Марина с сыновьями очень меня порадовали и удивили одновременно.