Любовь не продаётся

Я положил на него пса, а женщина включила свет. Животное все это время слабо поскуливало и смотрело на нас большими глазами, в которых я клянусь, видел слезы. На вид существо выглядело ужасно, собака, судя по всему, была бездомной, не породистой, и довольно крупной. Рыжего цвета с облезлым боком, но большими и добрыми глазами. Что-то слишком много в последнее время мне встречалось вот таких вот глаз.

— Вы, наверно, подождите пока за дверью. Сделаю все необходимы анализы и позже к вам выйду, — строго и с налетом профессионализма ответила женщина, держа морду собаки в своих руках.

— Хорошо, — ответил я.

Женя лишь согласно кивнула, и вместе мы покинули кабинет.

Телефон, без конца вибрировавший в кармане моих джинс, не давал забыть о том, что дома меня по-прежнему ждали. Ждали, несмотря на мое нежелание туда возвращаться. Мама звонила бесконечно, и я не знаю, что останавливало меня, чтобы ответить на звонок. Что я была за дочь такая, которая только и делала, что не оправдывала надежд? Конечно, поступок матери нельзя назвать уж таким добропорядочным, но в глубине души я ее понимала. И даже жалела — столько лет нести этот тяжелый крест на своих плечах. Но я никого не хотела сейчас оправдывать. Скажи мне она об этом сразу после ухода отца, я бы все уже много раз пережила и переосмыслила эту буйную агонию чувств. Но сейчас же, спустя столько времени и затаенных обид, я не чувствовала к отцу ровным счетом ничего. Лишь пустота и разочарование за Мишу, что он маленький мальчик столько времени рос без внимания отца. Пусть у всего этого была и обратная, приятная сторона — мы сблизились с маленьким мальчиком, который стал смыслом моей жизни, но… слишком высокая цена у этой вот правды, которая принесла столько горечи и боли в нашу семью.

— Не переживай, я думаю все будет хорошо, — услышала я голос Артема и в это же мгновение телефон снова ожил неназойливой вибрацией в кармане и заставил меня вздрогнуть.

Да, ситуация на дороге и та сцена с поцелуями у воды тоже меня сильно тревожили. Все как-то разом навалилось, что пресытившись всеми событиями за долгий день, я начала чувствовать опустошение и безразличие. Еще чуть-чуть и я обессилено сползу по стенке вниз и засну прямо на полу.

— Мне кажется, что пес все равно больше не сможет ходить, — спокойно, почти безразлично говорила я, но все равно ощущала как горели мои щеки, а руки дрожали.

Мне безумно жаль бездомное существо, а в том, что пес был без хозяев, заметно даже невооруженным взглядом. Когда он лежал на моих коленях, и я поглаживала жесткую шерсть, то сердце сжималось от жалости. Но что нам оставалось делать? Не домой же его везти, мать закатит скандал, хотя Миша и будет рад новому другу…

— Не будем делать поспешных выводов, — Артем прислонился спиной к стене.