Пробужденный любовник

— Да с какой стати…

Оба замерли. Потом одновременно медленно обернулись к двери в ванную. Исходящий оттуда звук был мягким, ритмичным. Словно кто-то…

— Что за черт? — Прошептал Роф.

Фьюри тоже не мог в это поверить.

— Он поет ей."

"Даже приглушенный, голос Зеда поражал своей чистотой и красотой. Его тенор всегда был таким. В те редкие моменты, когда он пел, звуки, вытекавшие из его рта, потрясали, они обладали силой останавливать ход времени и переносить в бесконечность.

— Черт… возьми. — Роф сдвинул очки на лоб и протер глаза. — Следи за ним, Фьюри. Внимательно следи за ним.

— А разве я этим не занимаюсь? Послушай, мне самому сегодня нужно съездить к Хэйверсу, чтобы заменить протез. Я порошу Рейджа присмотреть за ним, пока я не вернусь.

— Так и сделай. Мы не можем потерять эту женщину, пока ответственность за нее лежит на нас, ясно? Боже правый… твой близнец кого хочешь доведет до сумасшествия, так ведь?

Роф вышел из комнаты.

Фьюри снова взглянул на тюфяк и представил Бэллу, лежащую рядом с Зейдистом. Это неправильно. Зед ни черта не знал о человеческом тепле. А эта несчастная женщина провела последние шесть недель в холодной земле.

Я должен быть с ней там. Купая ее. Облегчая боль. Заботясь о ней.

«Моя», — подумал он, глядя на дверь, из-за которой доносилось пение.

Внезапно разозлившись сверх меры, он шагнул к ванной. Гнев пожаром полыхал в его крови, рождая пламя силы, разлившейся по телу. Он обхватил дверную ручку — и услышал прекрасный мелодичный напев.

Дрожа, Фьюри остановился. Гнев превратился в сильнейшее желание, которое пугало его. Он прислонился головой к косяку. О, Боже… нет.

Он крепко зажмурился, пытаясь найти другое объяснение своему поведению. Но его не было. В конце концов, они с Зейдистом были близнецами.

Так что, было бы логично, если бы они оба хотели одну и ту же женщину. И все бы закончилось тем… что они бы связались с одной и той же женщиной.

Он выругался.

Черт возьми, вот это было настоящей проблемой, проблемой из разряда «должен остаться только один». Два мужчины, связанных с одной женщиной, — начало, не сулившее ничего хорошего. Но если оба они были войнами, то это становилось предвестником серьезных травм. В конце концов, вампиры — животные. Они ходили, говорили, были способны на решение сложных умственных задач, но внутри, в основании, они все равно оставались животными. Были инстинкты, которым даже самый гениальный мозг не смог бы противиться.

Слава Богу, это еще не свершилось окончательно. Его влекло к Бэлле, он хотел ее, но пока не опустился до глубокой жажды обладания, которая была визитной карточкой любого связанного вампира. И он не чувствовал связующего запаха, исходящего от Зеда, так что, возможно, еще оставалась надежда.